Разрушение порядка, которого не было: Европа против реальности

Именно кризис трансатлантических отношений находится в центре внимания доклада к Мюнхенской конференции 2026 года. Опубликованный за две недели до начала американо-израильской операции против Ирана, он стал, пожалуй, самым концентрированным выражением европейских тревог по поводу отхода Вашингтона от принципов либерального интернационализма и политики сознательного разрушения прежнего миропорядка, называемой в докладе wrecking-ball politics. Технология демонтажа зданий при помощи чугунного ядра, подвешиваемого к стреле экскаватора, (по-русски – шар-бабы) в наше время используется всё реже, но образ, запечатлённый в том числе и в популярной культуре, настолько силён, что сразу создаёт у читателя нужный настрой. Президент Трамп ломает то, что создавалось десятилетиями, и неизвестно, сможет ли Запад когда-либо это восстановить.

Однако катастрофическая картина «обрушения миропорядка» упускает одну принципиальную деталь: того глобального либерального порядка, о котором скорбят авторы доклада, никогда не существовало в качестве мирового. Да, современная международная система сложилась после 1945 года – на этом авторы делают особый акцент. Проблема в том, что речь в докладе идёт не о всей системе, а лишь об одной её части – западно-либеральной.

Три столпа миропорядка, по которым Трамп проходится своей «шар-бабой», в докладе описываются так:

Неизменная приверженность США многостороннему сотрудничеству, международным институтам и международному верховенству права.

Твёрдая поддержка Соединёнными Штатами открытой мировой экономики и свободы торговли.

Продвижение либерально-демократических ценностей и сотрудничества между либеральными демократиями.

В этой идеализированной интерпретации послевоенной истории не нашлось места ни для агрессивных войн США, ни для силовых смен режимов, ни для поддержки диктатур (пока их действия соответствовали американским интересам). И в каком-то смысле авторов доклада можно понять: методы, не заслуживающие похвалы, широко применялись Вашингтоном в основном в отношении тех стран, которые находились за пределами ядра западного блока. Впрочем, бывали и случаи «огня по своим»: самый яркий, хоть и не единственный, пример здесь – давление на Японию в 1980-х, призванное не допустить её превращения в первую экономику мира. Новизна и шок для европейцев в том, что Трамп – если того требуют американские интересы – готов наносить сопутствующий ущерб Европе: второй, а некогда центральной части западного мира.

Причины, по которым Трамп не делает поблажек ближайшим союзникам, многообразны: это и холодный бухгалтерский расчёт (почему богатые и развитые страны годами избегали повышения расходов на оборону, полагаясь на американский «зонтик»?), и неприязнь к европейским лидерам как идеологическим союзникам Демократической партии, включая её woke-крыло, и, что, пожалуй, самое главное, непонимание того, как Европа может помочь Америке в соперничестве с Китаем за глобальное лидерство. Отсюда же трамповское пренебрежение тремя вышеупомянутыми столпами западно-либерального миропорядка – приверженность им как раз и привела к появлению грозного соперника. Открытость глобальной экономики, включение Китая в мировые рынки с ожиданием того, что он всегда будет довольствоваться ролью «мировой фабрики», не проявляя геополитических амбиций, – всё это создало нынешнюю ситуацию, с которой пытается справиться Вашингтон.

Сегодня уже можно сказать, что с точки зрения глобального первенства США, которое остаётся неизменным ориентиром любой администрации, Китай представляет большую угрозу, чем СССР в годы холодной войны. Советский Союз десятилетиями инвестировал в военное сдерживание Америки и добился в этом немалых успехов, однако проигрывал на экономическом фронте, и на финальном этапе его существования этот разрыв был фатальным. Курс на окончание конфронтации с Западом, взятый советским руководством во второй половине 1980-х привёл к снятию угрозы ядерной войны, но также лишил СССР роли второго полюса биполярного мира – той самой, к обретению которой движется Китай. В случае СССР эта роль была обусловлена прежде всего военной угрозой, которую он представлял для США и на поддержание которой были заточены его экономика, наука и образование. Именно поэтому добровольный выход из военно-политической конфронтации не открыл эру процветания и сотрудничества, а имел катастрофические последствия для советского государства, ставшие важным уроком для современного Китая. Основой его мощи как сверхдержавы и влияния в мире является экономика, развитие которой было обеспечено включённостью страны в глобальные рынки в отсутствие бремени военных издержек. Укреплением своей военной мощи Китай занялся уже после того, как стал экономическим гигантом, лидером в сфере технологий и инноваций и страной с растущим средним классом.

Небывалая по историческим меркам сдача позиций Советским Союзом на излёте существования объясняет удивительное на первый взгляд отсутствие отсылок к биполярной системе эпохи холодной войны у авторов мюнхенского доклада. В их понимании система, возникшая после 1945 года в рамках западного мира, автоматически распространилась на весь земной шар после окончания межблокового противостояния.

Сила воздействия событий 1989–1991 годов на западные умы такова, что сорок с лишним послевоенных лет в этой оптике выглядят некой аберрацией, счастливым образом преодолённой, – и о ней можно просто умолчать.

Словно мир в Европе был безусловной данностью, а не обеспечивался сложными механизмами поддержания безопасности и контроля над вооружениями, требовавшими постоянного диалога с другим полюсом.

То же касается и истоков послевоенной системы: в западном экспертном сообществе уже стало каноном игнорировать решающую роль Советского Союза как в победе над нацизмом, так и в выработке по-настоящему универсальных правил международной жизни, воплощением которых стала ООН. И так мы подходим к «скелету в шкафу» этой системы с точки зрения Запада: она создана не либеральными демократиями, а государствами с принципиально различным политическим устройством (в случае СССР – максимально нелиберальным), нашедшими тем не менее общий язык ради недопущения ещё одной мировой катастрофы.

Вера авторов мюнхенского доклада в поступательное развитие и универсальность либерального порядка после 1945 года такова, что они не только умалчивают об этом «скелете в шкафу», но и пользуются понятием «кооперативного режима безопасности после окончания холодной войны» (post–Cold War cooperative security order), который, по их мнению, в настоящее время разрушает Россия. С точки зрения России – и не только её, но и многих западных аналитиков – такого режима никогда не существовало: расширение Североатлантического альянса, в одностороннем порядке взявшего на себя миссию обеспечения безопасности в Европе, было чем угодно, но только не проявлением кооперативного подхода. «Кооперативная архитектура безопасности», упоминаемая в другом месте как данность последних десятилетий, – это как раз то, к созданию чего из года в год безуспешно призывала Москва, указывая на недопустимость односторонних действий.

Но авторов доклада сложно обвинять в злонамеренном искажении фактов: они убеждены в том, что принятие безальтернативного предложения играть по западным правилам – это и есть настоящее сотрудничество.

Представляя США как разрушителя ими же созданного порядка, а Россию – как непосредственную угрозу Европе, требующую готовности к долгосрочному сдерживанию, авторы доклада делают реверанс в сторону Глобального Юга, полноценному взаимодействию с которым мешают «устаревшие привычки и исходные посылки» европейцев. Однако одна из таких исходных посылок – это как раз вера в универсальность либерального порядка. «Те, кто отвергает политику разрушения, должны активнее давать отпор мощному нарративу, согласно которому существующий порядок больше не служит интересам людей», – призывают авторы, игнорируя тот факт, что для мирового большинства этот порядок никогда не был своим.

Между тем опросы общественного мнения, проведённые в рамках доклада, выявили важную тенденцию: наибольшую готовность к активному участию в решении глобальных проблем демонстрируют жители стран БРИКС – Индии, Китая, ЮАР и Бразилии. Однако эта готовность вовсе не означает готовности принять западоцентричную картину мира, как бы Европа ни пыталась привлечь Глобальный Юг на свою сторону в условиях нарастающих противоречий с США, что, в частности, проявляется в отказе воспринимать Россию как угрозу миропорядку (самые низкие цифры – в Китае).

Фактическое оправдание действий Израиля в секторе Газа уже серьёзно подорвало репутацию Европы в странах мирового большинства. Попытка возглавить общемировое движение за восстановление прежнего порядка, который, по её мнению, подрывают Россия, а теперь и Трамп со своей «шар-бабой», пока выглядит обречённой на неудачу. Ситуация вокруг Ирана создаёт для Европы развилку: укрепить её авторитет в мире как игрока, способного к самостоятельным действиям, могло бы более решительное применение тех принципов, которые она отстаивает на словах. Пока мы видим не более чем мягкую критику действий США и Израиля в некоторых европейских столицах и символические меры, из которых самая резонансная – запрет Испании на использование своего воздушного пространства американскими самолётами, задействованными в операции против Ирана. Однако действенное сопротивление политике США неизбежно ещё сильнее подточит трансатлантические связи – а именно этого Европа хотела бы избежать любой ценой. Реальность нового мира встаёт перед ней в полный рост, но, судя по мюнхенскому докладу, концептуально она к ней ещё не готова.