Кто следующий? О действиях Трампа в иранском и венесуэльском контексте

Новая спецоперация Трампа в первый же день её проведения привела к гибели верховного руководителя Ирана аятоллы Хаменеи, а также министра обороны и других высших иранских генералов. По заявлениям американской стороны, они знали заранее время и место проведения совещания высших руководителей страны, во время которого, судя по всему, они и погибли. Такую информацию нельзя получить только по данным спутниковой разведки. В принципе, думается, её можно получить путём электронной и киберразведки с проникновением в соответствующие иранские системы. Но и фактор агентурной разведки здесь, наверное, также не стоит сбрасывать со счетов. Если именно это имело место, то тогда американской разведке удалось завербовать свою агентуру в самых высших кругах политического и военного руководства Ирана.

Иран, впрочем, даже после гибели своего руководства смог нанести ответный удар. В отличие от предыдущей Двенадцатидневной войны удары Ирана были направлены не только (и не столько) на Израиль, но и на цели в арабских государствах Залива. Помимо американских военных баз в этих странах, иранские дроны попадали в международные аэропорты Дубая и Кувейта, а также в пятизвёздочные отели в ОАЭ и Бахрейне. Можно гадать, произошло ли это случайно из-за сбившихся с курса дронов или же было сделано намеренно. А если так, то чьё это было решение: несогласованная инициатива какого-нибудь лейтенанта – оператора дронов или же кого-то выше? В любом случае уже сейчас очевидным итогом иранского ответа стало разрушение, казалось бы, незыблемой внешней безопасности и благополучия для обеспеченных жителей и гостей арабских монархий Залива, на что не повлиял даже удар Ирана по американской базе в Катаре в прошлый конфликт. Сейчас же история или легенда о «дубайском рае» если и не разрушится полностью, то перестанет быть такой манящей и соблазнительной. Логика военного ответа, что за действия США и Израиля должны прямо отвечать арабские страны Залива, – это, несомненно, новый момент в и без того сложном клубке противоречий в регионе. Напомним и о том, что Иран и ОАЭ являются членами БРИКС.

Ирану сейчас предстоит пройти ещё один тест – на то, насколько стойкими в своей антиамериканской политике окажутся оставшиеся в живых члены высшего руководства страны. Специальная операция Трампа в Венесуэле показала, что достаточно убрать только одного человека – высшего руководителя государства, и все остальные быстро смирятся перед превосходящей силой Соединённых Штатов. Или же перестроятся. Или же переобуются в воздухе. Каждый волен выбрать свой эпитет. Но дело в том, что и осуждать венесуэльских руководителей, наверное, трудно – особенно, со стороны. Думается, ими могли двигать не только личные желания любым путём остаться у власти, но и социально значимые мотивы: стремление не допустить эскалации спецоперации в большой вооружённый конфликт на территории их страны, сохранить мир, избежать разрушений, прекратить морскую блокаду. Всего этого, по крайней мере, на данный момент венесуэльским руководителям удалось достичь.

Поэтому речь не об оценке их действий, а о том, что можно констатировать факт. Идеологические и ценностные скрепы политической системы, какими бы незыблемыми они ни казались, могут исчезнуть в один момент – достаточно убрать из системы одного человека. После чего всё те же люди вдруг начнут говорить и делать совсем другое, противоположное тому, что они делали и говорили совсем недавно. У жителей страны, да и у мирового общественного мнения может, конечно, возникнуть риторический вопрос: «Как же так?!». И каким из заявлений их начальства прикажете верить – тем, что были раньше, тем, что есть сейчас, или же ещё каким-нибудь новым, которые могут появиться в будущем? Но воздержимся по вышеописанным причинам от обвинения их в лицемерии. Им виднее, что делать.

Россия в своей недавней истории, и в 1991–1992 годах, а в ряде случаев и позднее, тоже переживала подобную ситуацию, когда одни и те же люди вдруг начинают говорить совсем иные вещи, противоположные тому, что говорили раньше. Но случай Венесуэлы показывает, что с быстрым исчезновением скреп идеологии совсем не обязательно саморазрушение политической системы. Система вполне может сохраниться и жить дальше.

В этом и есть, пожалуй, один из главных соблазнов, которые предлагает Трамп: перестройтесь быстро, и всё у вас будет хорошо. Потому что идеология и скрепы для самого Трампа, возможно, ничего не значат.

В любом случае перед оставшимися в живых руководителями Ирана сейчас стоит серьёзный выбор – продолжать борьбу или смириться, избежав разрушений и сохранив себя у власти. Станет ли венесуэльский пример прецедентом, мы увидим в ближайшее время на примере Ирана.

Течение спецоперации Трампа и то, что высшее руководство Ирана было убито, скорее всего, в самом её начале, показывают, что борьба продолжается. Иран, судя по всему, уже после гибели высших военных руководителей сумел провести ответный удар. Это значит, что система принятия военных решений, не замкнутая на конкретные личности, о которой говорили иранцы после предыдущих израильско-американских ударов несколько месяцев назад, действительно работает. Со стороны и в рамках другой штабной культуры это даже трудно себе представить. Чтобы кто-то, помимо министра обороны и командующих родами войск, взял на себя смелость отдать приказ, носящий даже не оперативный, а стратегический характер, – это противоречит всему тому, что написано в военных уставах. Однако иранцы смогли это сделать, хотя догматичные военные уставы, думается, есть и у них.

Но это лишь первый ответный удар, который, скорее всего, был запланирован, очевидно, заранее, и потому прошёл в своего рода автоматическом режиме. Важнее другое. Сохранится ли интенсивность иранских ответных ударов в ближайшие дни? Ведь чем дальше, тем в меньшей степени они будут осуществляться «на автомате», и тем большее влияние на решение об их проведении будут оказывать те из высшего руководства, кто остался в живых. Остановит ли кто-нибудь выполнение этого проработанного заранее плана по ведению боевых действий без высшего руководства? Если вспомнить апокрифы вокруг советской ядерной программы, когда противники СССР говорили о наличии программы «мёртвой руки» – автоматического нанесения ответных ударов в случае гибели руководства, то остановит ли кто-нибудь сейчас иранскую «мёртвую руку»?

Риторически грозные заявления иранских официальных спикеров об «ужасном ответе» и переходе «красных линий» оставим в стороне. Опыт показывает, что слово и дело вполне могут расходиться. Если посмотреть на дела, то на второй день спецоперации, в воскресенье, Иран продолжил наносить ответные удары, как по Израилю, так и по целям в арабских странах. Впрочем, в середине дня в воскресенье было объявлено, что Ормузский пролив, закрытый Ираном накануне, вновь открывается для прохода нефтяных танкеров. Значит ли происходящее, что это первый шаг по венесуэльскому пути или же просто жест доброй воли руководства Ирана, чувствующего свою ответственность за сохранение спокойствия в мировой экономике, – покажут ближайшие дни.

Важный урок (и вызов) после завершения событий вокруг Ирана, особенно если обмен ударами быстро прекратится, может состоять в том, что никто не помешает Трампу объявить об итоге своей специальной операции как о «великой победе». И в определённой степени он будет иметь на это право. Мы помним эйфорию Трампа в первые дни после успеха в Венесуэле. Тогда он вновь обратился к, казалось бы, забытой им Гренландии. И европейским союзникам по НАТО стоило большого труда хотя бы на время его успокоить. Какую страну выберет Трамп в третий раз, имея в одной руке уже два примера по устранению лидеров недружественных государств, а в другой – вышеупомянутый соблазн для элит, что всё, что от них требуется, – это просто перестать говорить одно и начать говорить другое? Будет ли это Куба, давление на которую Трамп усилил после Венесуэлы? Или же он выберет какую-то другую страну?