Под санкционным прессом: как западное давление на Сербию скажется на энергетической безопасности и российско-сербских отношениях

Судьба сербской нефтяной компании NaftnaIndustrijaSrbije (NIS) ещё в прошлом году превратилась в сложнейшую политическую головоломку. Кризис, разразившийся вокруг ключевого энергетического актива Сербии, обеспечивающего до 5 процентов ВВП страны и десятую часть бюджетных поступлений, показал, что невозможно вечно маневрировать в условиях глобальной конфронтации сверхдержав.

США в своём репертуаре: санкции, угрозы и принуждение

В январе 2025 года администрация бывшего американского президента Джо Байдена ввела санкции против NIS, обосновав это решение присутствием российского капитала в её акционерной структуре. Контрольный пакет в размере 56,15 процента акций, действительно, принадлежал «Газпром нефти» и связанным с ней организациям, однако Сербию, владевшую менее 30 процентов компании, эта ситуация вполне устраивала. NIS с момента своего основания в 1991 году имела стратегическую важность для страны. Санкционное давление в отношении компании, управляющей единственным в стране нефтеперерабатывающим заводом в Панчево и обширной сетью АЗС, не могло не отразиться на экономической стабильности Сербии.

Надвигающийся энергетический кризис вынудил Белград перейти к активным действиям. Понимая незавидное положение Сербии, США 7 раз предоставляли NIS отсрочки, настаивая на срочной продаже российского капитала, однако под конец 2025 года добиться новых компромиссов уже не удалось. В октябре 2025 года санкции вступили в силу, заблокировав для компании доступ к международным финансовым операциям и логистическим цепочкам. Самым тяжёлым последствием стала невозможность закупать сырую нефть для переработки. Уже в начале декабря 2025 года NIS была вынуждена полностью остановить нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) в Панчево из-за нехватки сырья, что создало угрозу дефицита топлива в стране. Краткосрочной передышкой стало получение временной лицензии от американского OFAC в конце декабря 2025 года, позволившей возобновить поставки нефти через хорватский трубопровод JANAF. Параллельно был запущен процесс принудительной продажи доли российских собственников. Основными претендентами, согласно данным западных СМИ, стали венгерская MOL и эмиратская ADNOC. Сербия, в свою очередь, зарезервировала в бюджете 1,4 миллиарда евро на случай необходимости временной национализации и объявила о планах увеличить свою долю до 35 процентов для усиления контроля над энергетической отраслью.

Эта ситуация стала очередным ярким примером использования США экстерриториальных санкций как инструмента геополитического принуждения. Сербии был поставлен ультиматум: либо разрыв с российским капиталом, либо коллапс ключевого сектора экономики. Выбор Белграда в пользу продажи активов был, по сути, предопределён, поскольку даже временная блокировка операций быстро парализовала НПЗ, что показало критическую уязвимость национального суверенитета перед лицом такого давления. Впрочем, некое пространство для манёвра у Александра Вучича ещё остаётся. В том, что именно компании MOL и ADNOC рассматриваются в качестве потенциальных покупателей активов, можно разглядеть определённые политические предпосылки. Первый вариант, предполагающий партнёрство с Венгрией, позволяет формально выполнить требования США, установив при этом взаимоотношения с наиболее дружественной Москве страной ЕС. Второй вариант означает поиск альтернативных экономических центров и диверсификацию инвестиционной политики, что позволит смягчить ощущение капитуляции перед коллективным Западом и не допустить установления контроля над экономикой страны.

Вероятное завершение сделки о продаже активов в начале 2026 года позволит Сербии прекратить действие санкций и минимизировать ущерб, однако не вернёт прежней стабильности. NIS окажется в принципиально иных условиях и столкнётся с необходимостью реорганизации системы производства, интеграции в центральноевропейский сектор с MOL или адаптации к логистике и стандартам ADNOC. Для Сербии и всего региона этот прецедент обозначил чёткие границы суверенитета малых государств в условиях гибридного противостояния глобальных политических центров. Было ожидаемо, что любые активы с выраженным участием российского капитала могут стать объектом принудительного перераспределения, однако теперь страны будут вынуждены вдвойне скрупулёзно оценивать риски стратегического партнёрства с Москвой. Таким образом, кризис NIS не разрешил фундаментальное противоречие между многовекторной сербской политикой и давлением Запада, а скорее перевёл его в новую, более сложную фазу, требующую от Белграда ускоренной диверсификации как энергетических источников, так и экономических партнёрств.

Стратегия Вучича: капитуляция перед требованиями Вашингтона или верность национальным интересам

На протяжении всех кризисных событий вокруг NIS президент Сербии Александр Вучич придерживался политики вынужденного прагматизма. Его стратегия была направлена на то, чтобы смягчить удар по экономике и при этом сохранить пространство для политического манёвра. Ключевым достижением его дипломатии стал существенный выигрыш времени через постоянные переговоры с Вашингтоном. Белграду удалось не только получить несколько отсрочек, но даже после приведения санкций в действие добиться временной лицензии, позволяющей компании работать до конца марта 2026 года. Удалось избежать тотального дефицита топлива, хотя и пришлось в срочном порядке организовать процесс продажи российской доли. Параллельно Сербия готовилась и к худшему сценарию. В госбюджете зарезервировали 1,4 миллиарда евро на случай, если для спасения NIS потребуется её временная национализация. Этот шаг, вероятно, стал сильным аргументом за столом переговоров, так как показал готовность Белграда взять ситуацию под свой контроль.

Судьба российского присутствия в Сербии: мы никуда не уходим!

Переговоры между Москвой и Белградом в конце 2025 – начале 2026 года выглядели весьма противоречиво. Российская сторона апеллировала к правовому полю, напоминая о межправительственном соглашении, запрещающем национализацию активов. Сергей Лавров призывал к «мужественным решениям», рассчитывая на определённую степень солидарности в противостоянии давлению США. На деле же для Белграда угроза остановки единственного НПЗ и вторичных санкций против всей финансовой системы оказалась сильнее любых договорённостей. Заявления Александра Вучича о готовности заплатить «пристойную цену», но в случае бездействия российской стороны взять «дело в свои руки» показали, что очевидный приоритет для Сербии – это обеспечение бесперебойной работы критической инфраструктуры любой ценой. Сила юридических гарантий ставится под сомнение, когда противник использует рычаги, способные парализовать экономику суверенного государства и изменить баланс сил в регионе.

Так или иначе, продажа активов NIS не означает полного вытеснения России из Сербии. Придётся принять тот факт, что в современных геополитических условиях Москве небезопасно напрямую инвестировать в экономику и промышленность государств, которые могут подвергнуться внешнему давлению. Сама модель российского присутствия в регионе, вероятно, будет трансформироваться: в нынешних обстоятельствах сложно говорить о прямом контроле над ключевыми отраслями промышленности, однако можно допустить более гибкое влияние на определённые экономические сегменты.

В первую очередь нельзя упускать из виду зависимость Сербии от российского газа. Переговоры о новом долгосрочном контракте на поставки топлива остаются важнейшей темой двухстороннего сотрудничества. Поскольку альтернативы российскому газу в среднесрочной перспективе не появится, за Москвой сохранится мощный инструмент экономического влияния на регион. Не стоит забывать и о возможности диверсификации сотрудничества. Двухстороннее партнёрство может относительно безопасно развиваться в секторах, менее уязвимых для санкций: сельском хозяйстве, фармацевтике, инфраструктурных проектах и IT-индустрии. Ещё один важный для России ресурс в Сербии – политический капитал. В свете произошедшего Москва будет активнее работать с общественными настроениями, поддерживая пророссийские политические силы и дружественные культурные проекты. Агрессивная экономическая политика Запада, нанёсшая стране серьёзный ущерб, позволит России позиционировать себя как противовес, отстаивающий суверенитет Сербии.

Перспективы NIS и будущее Сербии

Продажа российского пакета акций NIS, конечно, снимет с организации санкционные риски, однако возникнут и новые стратегические вызовы. Будущее компании теперь зависит не только от сербского менеджмента и государственной политики, но и от решений нового мажоритарного владельца. Кто бы ни приобрёл долю российских акционеров, NIS, вероятно, ждёт глубокая перестройка. Главная операционная проблема, а именно уязвимость поставок, никуда не исчезнет. Компания по-прежнему зависит от единственного нефтепровода JANAF в Хорватии, что, как выяснилось, делает всю страну заложником геополитических интересов других государств. Диверсификация логистики потребует колоссальных вложений, на которые у нового инвестора может попросту не найтись мотивации.

В долгосрочной перспективе NIS придётся столкнуться с необходимостью инвестировать в новые направления развития, модернизировать производство, однако, если иностранный акционер будет рассматривать её только как источник дохода, сербская энергетическая промышленность вновь окажется под угрозой.

Для региона история NIS станет прецедентом, показывающим, как далеко могут зайти внешние силы в вопросах передела собственности и борьбы за влияние. Это своего рода сигнал для всех стран Юго-Восточной Европы о том, что любое стратегическое партнёрство, противоречащее курсу Вашингтона, может быть оборвано радикальными и незаконными методами. Не стоит упускать из виду и то, как выглядит происходящее на фоне беспрецедентных событий в Венесуэле. Перспективы политического и экономического влияния России в регионе теперь будут зависеть не столько от владения ключевыми активами, сколько от способности предложить Сербии такие дивиденды, которые смогут перевесить издержки западного давления и противодействия. NIS стала первым болезненным прецедентом, но вряд ли последним вызовом в череде испытаний российско-сербских отношений.