Сирия в 2025 году: на перекрёстке конфликтов и внешних интересов

2025 год стал для Сирии годом перехода от открытой войны к состоянию управляемой нестабильности. Конфликт не завершён: страна остаётся разделённой, институциональная структура хрупка, социальная ткань разрушена, а внешние игроки – Израиль, США, Турция, арабские государства и Россия – продолжают определять внутренние процессы. Такая постконфликтная стагнация создаёт риск того, что затянувшаяся нестабильность окажется разрушительнее самой войны.

Политическая трансформация и легитимность власти

Ключевым политическим событием 2025 года стала ликвидация структур старого режима и формирование новой власти. Ахмед аш-Шараа (более известный как Абу Мухаммед аль-Джулани, лидер «Хайат Тахрир аш-Шам» (ХТШ)

 стал президентом после принесения традиционной присяги бай‘а полевыми командирами (эмирами) ХТШ. Процесс смены власти сопровождался постановочными парламентскими выборами, кадровой чисткой госаппарата, попытками интеграции северо-восточных районов под юрисдикцию Дамаска. Вместо инклюзивной политики сформировалась силовая система, основанная на балансе вооружённых и клановых групп, что делает политическое пространство закрытым и конфликтным. Попытки интегрировать северо-восток страны через переговоры с Сирийскими демократическими силами часто прерывались вооружёнными столкновениями, что показывает неспособность нового центра власти предложить всем сторонам приемлемую модель управления.

С точки зрения институциональной устойчивости 2025 год продемонстрировал необходимость нового социального контракта, без которого формальная легитимность власти остаётся крайне ограниченной.

Конфликт и безопасность: продолжающаяся нестабильность

Несмотря на де-факто прекращение масштабных боевых действий в центральных и западных провинциях, внутренняя безопасность остаётся критической проблемой:

сохраняются локальные вооружённые конфликты, особенно на границах контролируемых Дамаском территорий;

случаются массовые убийства и похищения алавитов в провинциях Латакия, Тартус и Хомс, а также вооружённые нападения на друзов и христиан в южных и центральных регионах;

деятельность сил безопасности нового режима и полевых командиров часто выходит за рамки закона, что препятствует восстановлению доверия к государственным структурам.

Отсутствие единого контроля и конкуренция между вооружёнными группами ставят безопасность в зависимость от локальных договорённостей.

Экономика: выживание в условиях кризиса

Экономика Сирии в 2025 году остаётся в глубоком кризисе. Ограниченное смягчение санкций и умеренный интерес внешних инвесторов не привели к восстановлению промышленной базы и не создали рабочих мест. Производственные мощности почти не работают, внутреннее потребление остаётся низким, а инфраструктура разрушена или сильно изношена.

Экономика выживает за счёт внешних связей и трансграничной торговли, а не внутреннего производства или услуг. Основная активность смещена на импорт и экспорт товаров через Турцию, Ливан, Ирак и Иорданию, частные финансовые переводы. Многие из этих потоков проходят в нелегальном формате или через сложные транзитные схемы.

Потребности в восстановлении страны колоссальны. По оценке Всемирного банка, общие затраты на реконструкцию Сирии после более чем тринадцати лет конфликта достигают примерно 216 миллиардов долларов, включая восстановление жилья, коммерческих объектов и критической инфраструктуры.

Государственные финансы в кризисе: бюджет дефицитен, национальная валюта нестабильна, инфляция высока. В таких условиях долгосрочные инвестиции и восстановление промышленности невозможны без внешней поддержки и институциональных реформ.

Экономическая стагнация усиливает социальную уязвимость: дефицит рабочих мест и возможностей для заработка удерживает значительную часть населения в состоянии выживания, а не развития. Уровень бедности достигает критических показателей, а социальная поддержка со стороны государства отсутствует. Это, в свою очередь, влияет на демографическую и социальную структуру страны, провоцируя эмиграцию, ускоряя процессы внутреннего перемещения и усиливая зависимость от внешней помощи.

Социальные и демографические изменения закрепляют общественный надлом: массовое рассеяние населения, утрата человеческого капитала, деформация возрастной структуры и кризис идентичности. Государство всё меньше воспринимается как защитник, всё чаще – как внешняя структура, что подрывает доверие к власти и консолидацию общества.

Гуманитарная и продовольственная ситуация

2025 год продемонстрировал, что гуманитарный кризис остаётся острым:

девять из десяти сирийцев находятся за чертой бедности,

население испытывает хронический дефицит продовольствия и воды,

миллионы внутренне перемещённых лиц и возвращающихся беженцев нуждаются в жилье, медицинской помощи и образовании.

Сирийское общество стало хронически уязвимым: выживание вытесняет долгосрочные стратегии, а социальная мобильность заменяется примитивными адаптационными практиками. Гуманитарные программы остаются критически важными, однако их эффективность ограничена структурной разрозненностью и коррупцией при распределении ресурсов.

Международное признание и внешняя политика

Внешнеполитическая ситуация добавляет сложности. Израиль продолжил операции на юге Сирии и в буферных зонах на Голанских высотах, провинциях Кунейтра и Дамаск. Эти действия нарушили территориальную целостность страны и создали новые очаги напряжённости, особенно среди друзских общин, которые оказались между сирийскими властями и израильскими силами.

Соединённые Штаты сохраняли двойственную роль. С одной стороны, администрация Дональда Трампа открыла диалог с официальным Дамаском, включая приём президента аш‑Шараа в Белом доме и частичное смягчение санкций. С другой стороны, США сохранили свой военный контингент на северо-востоке страны, чтобы сдерживать активизацию «Исламского государства» (ИГИЛ)

 и обеспечивать безопасность курдских формирований. Более того, Вашингтон предложил Дамаску координацию с международной антитеррористической коалицией для борьбы с ИГИЛ, что усилило идеологический кризис внутри самой ХТШ. Муфтий Аазаза шейх Абу Малик обвинил аш-Шараа в сговоре с американцами, то есть «неверными». Несколько полевых командиров отказались выполнять приказы центра, начались точечные мятежи, боевики ХТШ стремительно теряют мотивацию сражаться с бывшими «братьями по вере» из ИГИЛ, особенно в тех районах, где антиамериканские настроения остаются сильными.

Турция укрепляет влияние на севере страны, превращая военное присутствие в долговременное политическое и экономическое влияние. Арабские государства активизировались через экономические и гуманитарные проекты, не вмешиваясь напрямую в политику. Россия сохраняет военные базы, а также своё значимое присутствие как посредник во внешнеполитическом диалоге.

Внешняя политика: попытки международной интеграции и стратегические визиты

Наиболее заметным итогом 2025 года стала легитимация нового руководства Сирии на международной арене, что сопровождалось серией визитов, переговоров и дипломатических контактов разного уровня.

Президент аш‑Шараа предпринял ряд важных зарубежных поездок. Он посетил Соединённые Штаты, став первым сирийским лидером, принятым в Белом доме за многие годы, после того как американские власти исключили его из списка лиц, связанных с терроризмом, – шаг, который американские официальные лица охарактеризовали как отражение «прогресса, достигнутого сирийским руководством», и возможность «начать нормализацию отношений» между странами.

В рамках этих контактов аш‑Шараа также участвовал в регулярных встречах на высшем уровне, включая выступление на Генеральной Ассамблее ООН, где он выступил перед мировым сообществом и призвал к снятию санкций и возвращению Сирии «в полноправное международное сообщество».

Серьёзным этапом стал визит сирийского лидера в Москву осенью 2025 года. Встреча с президентом России Владимиром Путиным включала обсуждение укрепления двустороннего сотрудничества в политической, экономической и военной сферах. Российско-сирийские отношения, несмотря на смену режима, сохранили своё значение как один из опорных элементов внешней политики Дамаска.

Помимо этого, сирийский президент участвовал во встречах с лидерами арабских государств. Высокопоставленные представители Саудовской Аравии неоднократно посещали Дамаск, развивая диалог по смягчению санкций, восстановлению экономики и общей стабилизации положения. Арабские страны, в том числе государства Персидского залива, открыли каналы для бизнес‑визитов, упрощения поездок предпринимателей и экономического сотрудничества, в том числе через механизмы для инвесторов и торговых партнёров.

На международных форумах, в частности Дохийском, аш‑Шараа встречался с лидерами стран региона, включая премьер‑министра Ливана и эмира Катара, укрепляя связи и обсуждая экономическое и стратегическое сотрудничество.

Со стороны Турции также наблюдались конкретные шаги: министр иностранных дел Турции и другие высокопоставленные представители Анкары совершали рабочие визиты в Сирию, где обсуждались вопросы безопасности, реконструкции, противодействия терроризму и углубления двусторонних отношений.

Эта дипломатическая активность сопровождались визитами западных представителей, включая делегации стран ЕС, которые на протяжении 2025 года посещали Дамаск, выражая готовность к расширению сотрудничества и поддержке восстановления страны.

В совокупности эти визиты отражают стремление Дамаска выйти из международной изоляции и построить сеть внешних связей, необходимых для политической и экономической реинтеграции. Однако они также подчёркивают сложность баланса: Сирия одновременно стремится восстановить отношения с Западом, углублять партнёрство с Россией, укреплять стратегические связи с арабскими странами и учитывать интересы своих главных спонсоров – Катара и Турции.

Выводы и прогноз

2025 год показал, что новая власть в Сирии не создала устойчивых институтов, не обеспечила безопасность населения и не наладила механизмы общественного согласия. Конкуренция вооружённых групп сделала страну уязвимой к локальным вспышкам насилия, этноконфессиональным конфликтам и новым волнам дестабилизации.

Экономика остаётся в критическом состоянии. Разрушенная инфраструктура, ограниченный доступ к ресурсам и безработица сохраняют бедность на высоком уровне. Потребности в восстановлении значительно превышают возможности внутреннего финансирования. Без масштабной международной помощи и институциональных реформ экономическая стагнация будет усиливать социальную напряжённость и миграцию населения.

Социальная ткань разрушена: миллионы внутренних переселенцев и беженцев, маргинализированная молодёжь и низкий уровень доверия между общинами закрепляют циклы нестабильности. Этноконфессиональные анклавы остаются очагами конфликта с исламистским центром.

Внешняя политика демонстрирует попытки международной интеграции, но баланс остаётся сложным. Израиль сохраняет давление на юг, США – на восток, Турция – на север, арабские страны расширяют экономические и дипломатические контакты. Визиты президента аш‑Шараа в США, Россию и арабские страны показывают стремление вывести страну из изоляции, но одновременно подчёркивают ограниченность самостоятельного манёвра Дамаска.

Среднесрочные перспективы Сирии определяются тремя ключевыми условиями. Первое – создание легитимных и эффективных институтов, способных объединить региональные общины, обеспечить безопасность и управлять ресурсами. Второе – экономическая стабилизация через восстановление инфраструктуры, стимулирование внутреннего производства и создание рабочих мест. Третье – стратегическая внешняя политика, позволяющая интегрироваться в международные экономические и политические процессы, снижая зависимость от отдельных внешних акторов.

Если эти условия не будут выполнены, страна окажется в долговременной постконфликтной стагнации, где деградация институтов, экономики и социальной структуры создаст риск возобновления насилия. Успешное выполнение этих условий способно превратить Сирию в устойчивый региональный центр с медленным, но стабильным восстановлением.