Санкции против союзников и партнёров: такое тоже бывает

Одной из визитных карточек внешней политики Дональда Трампа является активное использование тарифов в отношении союзников, партнёров и противников. Ключевым правовым и доктринальным документом стал указ президента США 14257 от 2 апреля 2025 года. В нём провозглашалась задача выравнивания торгового баланса США и преодоления его дефицита. Однако тарифы активно используются и в политических целях, выполняя функции экономических санкций. Причём мишенью становятся не только и не столько противники США, сколько союзники и партнёры. Давление на Индию с целью её отказа от российской нефти – один из примеров.

Санкции против союзников едва ли можно назвать новым явлением. США активно применяли как ограничительные меры, так и угрозу их использования. Вашингтон прибегал к такой угрозе, например, во время Суэцкого кризиса 1956–1957 годов, оказывая давление на Великобританию и Францию. В 1970-е годы американская дипломатия использовала угрозу приостановки помощи, ядерного сотрудничества и операций Экспортно-импортного банка США в отношении Южной Кореи в связи с её планами по разработке ядерного оружия. Относительно массово санкции использовались против Турции в недавнем прошлом по целому ряду сюжетов. Здесь и действия в отношении оппозиционных политиков, и турецкие операции в Сирии в период гражданской войны, и закупки российских систем ПВО. Как правило, санкции против союзников далеко на заходили и носили в основном сигнальный характер. Союзники шли на уступки, опасаясь утратить важные для себя преимущества отношений с США: программы военной и экономической помощи, доступ к американскому рынку, кредитам, компетенциям и товарам.

По мере глобализации финансов и укрепления американских банков в центре мировых финансовых транзакций Минфин и Минюст США активно использовали административные и уголовные расследования в отношении лиц из стран-союзников и третьих стран, работавших со странами под санкциями – Ираном, КНДР, Сирией, Россией и другими. Власти США распространяли свою юрисдикцию на транзакции, в которых прямо или косвенно участвовали американские банки. Даже если транзакция осуществлялась за пределами США. То же касалось и нарушения экспортного контроля США. Частью правовой доктрины стал принцип «закон следует за товаром», то есть наличие американского товара в третьей стране при условии нарушения норм экспортного контроля США вело к риску принудительных мер американских ведомств против граждан и компаний в третьих странах. Нельзя сказать, что таких административных и уголовных дел было избыточно много. Но они вызывали резонанс. И основная их масса касалась компаний из союзных стран – Великобритании, стран ЕС, Японии, Турции. Особенно пострадали банки, выплатившие в виде штрафов только Минфину США более 8 миллиардов долларов. Среди уголовных дел наиболее резонансным стало расследование Минюста США в отношении турецкого HalkBank в связи с предполагаемым обходом американских санкций против Ирана.

Наряду с административными и уголовными расследованиями Вашингтон использовал и вторичные блокирующие санкции. Они представляли собой включение компаний или лиц, работающих с санкционными юрисдикциями или лицами, в список заблокированных. Такой инструмент давал возможность использовать экстерриториальные меры тогда, когда прямая или косвенная связь с юрисдикцией США отсутствовала – не было расчётов в долларах США, не было американских товаров или граждан в сделке и так далее. Разумеется, вторичные санкции США формально могли не признаваться иными юрисдикциями. Но те страны, для которых рынок, банки или товары США важны, предпочитали не ставить вопрос о признании или непризнании таких мер. Крупный бизнес в основном соблюдает американские нормы, опасаясь попасть под вторичные санкции. А государства – союзники и партнёры США не мешают Вашингтону вносить лица и компании из своих юрисдикций в американские санкционные списки. Так, например, с февраля 2022 года США применили вторичные финансовые санкции в отношении почти тысячи компаний в самых разных юрисдикциях в связи с Россией. От стран ЕС до постсоветского пространства. Наибольшее число их находится в Китае, ОАЭ, Турции, Индии. Во всех случаях вторичные санкции не вызывали каких-либо заметных дипломатических осложнений в отношениях данных стран с США. Более того, ЕС и Великобритания сами активно развивают практику вторичных санкций на российском направлении.

Во время второго президентства Дональда Трампа тарифы заняли более заметное место во внешнеполитическом инструментарии. Симптоматично, что в Стратегии национальной безопасности США 2025 года им уделяется видное место, тогда как понятие санкций практически не употребляется. Санкции на практике продолжают применяться, но тарифы приобрели новый политический смысл. Против некоторых противников США их использовать бессмысленно. Иран, например, находится под тотальными экономическими запретами, поэтому тарифы здесь ничего не изменят. То же касается и России. С Китаем тарифная гонка имела как экономические, так и политические причины. Пекин сумел сбалансировать американскую тарифную атаку встречными тарифами и экспортным контролем редкоземельных металлов. Но в отношении десятков других стран они активно используются. В том числе и в виде «вторичных тарифов», то есть пошлин за то или иное сотрудничество со странами под санкциями.

Пока наиболее заметным прецедентом вторичных тарифов можно считать введение дополнительной пошлины в 25 процентов на индийские товары в добавление к уже существовавшим тарифов в 25 процентов. Причиной их повышения 6 августа 2025 года стал импорт Индией нефти из России. Параллельно ЕС запретил ввоз нефтепродуктов из третьих стран, произведённых из российской нефти, а также ввёл вторичные санкции против нефтеперерабатывающих предприятий в Индии. Дели не торопился подчиняться американским требованиям прекратить закупки в России, хотя сообщалось об их снижении в начале 2026 года.

Резонанс вызвали заявления Дональда Трампа по результатам его телефонного разговора с премьер-министром Индии Нарендрой Моди 2 февраля 2025 года. Американская сторона обозначила намерение отменить связанные с Россией пошлины в 25 процентов и сократить остальные до 18 процентов. Предполагаются замещающие поставки нефти в Индию из Венесуэлы. Пока Индия не заявляла официально об отказе от импорта нефти из России. Важно и то, что со стороны Дели сделаны встречные шаги по тарифам. Они могут быть снижены до нуля, при том что Индия обязуется закупить американские товары на сумму 500 миллиардов долларов.

Если Индия действительно пойдёт на долговременное существенное сокращение импорта российской нефти, США будут рассматривать это как успех своих действий. Возможно, они будут в большей степени мотивированы предпринимать схожие шаги и в отношении других стран или мишеней санкций, например, Кубы. Ключевая задача санкций – повлиять на «поведение» страны-мишени – смещается: теперь цель – корректировать «поведение» третьих стран. Сами страны-мишени адаптируются к новым вызовам. Соревнования «оружия и брони» в области торговли и финансов продолжается.