Приоритеты сотрудничества стран Центральной Азии в широком евразийском контексте

Современные вызовы развитию стран Центральной Азии заложены в четырёх важнейших противоречиях.

Во-первых, это рост населения в условиях сырьевого характера экономики, нехватки инвестиций и технологического отставания. Проще говоря, в экономических системах стран Центральной Азии такому количеству населения просто нет места. Сформировавшиеся социально-экономические модели не могут ни создать необходимое количество мест, ни поддержать воспроизводство качественного человеческого капитала, ни обеспечить население необходимой инфраструктурой. При этом Центральная Азия остаётся одним из самых быстро растущих регионов Евразии. Совокупное население пяти стран региона к началу 2025 году превысило 83 миллиона человек, а ежегодный прирост составляет около 1,5 миллиона человек. Для сравнения, сопоставимые по населению страны, например Германия, Иран или Турция, растут гораздо медленнее – в среднем на 100 тысяч, 150 тысяч и 500 тысяч человек в год соответственно.

Во-вторых, важным противоречием является географическое расположение региона в центре Евразии при отсутствии прямого выхода на приоритетные рынки (Европа и Восточная Азия). Это создаёт трудности с экспортом и заставляет выстраивать сложные внешнеполитические конфигурации для обеспечения стабильности поставок. В качестве примера можно привести введённый в эксплуатацию в 2001 году Каспийский трубопроводный консорциум, через который идёт более 80 процентов казахстанского нефтяного экспорта, а также газопровод «Центральная Азия – Китай», на который приходится почти 100 процентов экспорта туркменского газа. Кроме этого, существуют серьёзные ограничения экспортных возможностей, связанные с недостатком инфраструктуры, исчерпанием минерально-сырьевой базы и так далее.

В-третьих, важным вызовом для Центральной Азии является растущее неравенство в экономическом росте, уровне жизни населения, доступе к базовым ресурсам, услугам и технологиям. К классической модели неравенства «город – село» добавились различия между малыми и крупными городами, крупными городами и столицами, а также социальные противоречия внутри крупных городов. За последние тридцать лет Центральная Азия достигла серьёзных успехов в борьбе с бедностью, однако наибольший прогресс пришёлся на село – городская бедность сокращалась медленнее.

Четвёртое противоречие строится вокруг процессов модернизации и архаизации общественных структур, а также адаптации обществ в странах Центральной Азии к глобальным социальным и технологическим изменениям. Миграция, урбанизация, проникновение интернета, цифровизация, платформенная экономика, с одной стороны, разрушают традиционные социальные структуры, но с другой – приносят в современный мир элементы архаики, которые раньше не было возможно тиражировать.

Текущие приоритеты для стран Центральной Азии легко определить. Им нужны высокие темпы экономического роста, усиление транспортно-логистической связанности на фоне растущей урбанизации, развитие электроэнергетики и коммунальной инфраструктуры, решение острых социальных вопросов, укрепление региональной безопасности и предотвращение как традиционных (политическая нестабильность, терроризм), так и новых (экология, критические технологии) угроз.

Страны Центральной Азии осознают необходимость диверсификации производства и экспорта для устойчивого экономического роста. Очевидно, что развитие промышленности, сельского хозяйства, энергетики и услуг способствует созданию рабочих мест и снижению зависимости от сырьевого экспорта, который доминирует в экономиках стран региона весь постсоветский период. С одной стороны, за последние пять лет страны Центральной Азии демонстрируют достаточно высокие темпы роста ВВП (в среднем от четырёх до восьми процентов в год). С другой стороны, такая скорость развития экономики во многом обусловлена эффектом «низкой базы», а сохранение высоких темпов роста населения (на два процента и более в год) в странах Центральной Азии «съедает» от 30 до 50 процентов экономических успехов. Единственная страна региона, которой за почти 35 лет с момента распада Советского Союза удалось достичь уровня экономического развития стран Восточной Европы и соответствующего уровня жизни, – это Казахстан. Экономические успехи других стран оценить достаточно сложно, однако по уровню подушевого ВВП по ППС можно провести интересные сравнения. Согласно данным Всемирного банка за 2024 год, Туркмения по этому показателю сравнима со странами Латинской Америки (Бразилия, Колумбия или Парагвай) Узбекистан – с арабскими странами Магриба (Марокко, Алжир, Тунис и Ливия), а вот Киргизия и Таджикистан – это уровень бедных стран Африки, Южной и Юго-Восточной Азии.

Никаких серьёзных изменений в этой иерархии за последние пятнадцать-двадцать лет не произошло. Фактически идёт консервация экономических позиций, что значительно снижает международную конкурентоспособность этих стран.

Центральная Азия нуждается в инвестициях и технологических решениях, которыми не обладает. Именно этим во многом и определяется пресловутая многовекторность, которая стала лейтмотивом внешней политики государств региона.

Ещё один немаловажный приоритет – развитие транспортной инфраструктуры как на уровне региона, так и внутри каждой из стран в отдельности. Для Казахстана, Узбекистана и Туркмении вопрос транспортной связанности был частично решён за счёт массового железнодорожного строительства в 1990-х – 2000-х годах. К середине 2010-х годов эти страны завершили создание единых национальных железнодорожных сетей, которые связали все области и крупнейшие города. Для Таджикистана и Киргизии эта проблема всё ещё актуальна, так как там до сих пор отсутствует железнодорожное сообщение между северными и южными регионами.

Оставляет желать лучшего состояние автомобильных дорог в странах Центральной Азии. За редким исключением они не могут обеспечить нормальную логистику ни для местных грузоперевозчиков, ни для транзитного транспорта. Растёт спрос на авиасообщение на региональном и международном уровне, а большинство аэропортов нуждается в модернизации и расширении.

Отдельная тема – развитие электроэнергетики. Острый дефицит электроэнергии – одно из основных препятствий развитию промышленности и повышению уровня жизни населения. С момента распада Советского Союза население Центральной Азии увеличилось почти на 70 процентов, а производство электроэнергии выросло лишь на 30 процентов. Для качественного скачка в экономике необходимо за ближайшие 15 лет удвоить производство электроэнергии. Сейчас много разговоров идёт о строительстве АЭС в Центральной Азии. В августе 2025 года дан старт строительству первой АЭС в Казахстане под эгидой «Росатома». Есть предварительные договорённости о строительстве там ещё двух АЭС китайскими компаниями. По всей Центральной Азии строится более двадцати электростанций различного типа: гидро- (например, Рогунская ГЭС), тепло-, солнечные и ветряные. Однако этого количества явно недостаточно.

Проблемы развития электроэнергетики тесно связаны с более широким контекстом развития городской коммунальной инфраструктуры. В последние десятилетия стало очевидным, что бурный рост городов не сопровождается необходимой модернизацией городского коммунального хозяйства. Например, доступ к чистой питьевой воде имеет лишь 67 процентов населения Таджикистана, только 41 процент жителей страны подключён к централизованным системам водоснабжения. В соседнем Узбекистане ситуация немного лучше – по состоянию на июль 2025 года 81,5 процента жителей страны обеспечены чистой питьевой водой, однако в южных областях этот показатель едва превышает 60 процентов.

Внешнеполитические приоритеты стран Центральной Азии выстраиваются достаточно чётко. Ключевой игрок в регионе – Китай. Сейчас он интересен Центральной Азии, прежде всего как единственный крупный инвестор в региональные экономики, готовый браться за большие проекты даже с сомнительной окупаемостью. Позиции России всё ещё сильны. Значение нашей страны для Центральной Азии определяется двумя факторами. С одной стороны, Россия – крупнейший, хотя и не единственный, доступный рынок труда для миллионов трудовых мигрантов из стран региона. Даже граждане Казахстана и Туркмении, которые традиционно не ориентировались на российский рынок труда, всё больше едут на работу в Россию. С другой стороны, Россия, несмотря на все трудности и ограничения последних лет, по-прежнему привлекательна для получения профессионального образования и для иммиграции.

Интерес Запада к Центральной Азии и его экономическое влияние в регионе в последнее время снижается. Тем не менее Европа и США выступают в роли крупных инвесторов в отдельные сектора экономики Центральной Азии и по-прежнему рассматриваются региональными элитами как тихая гавань для вывода и хранения капиталов, получения образования детьми элитариев, установления и расширения связей с глобальными финансово-промышленными группами. Сильны позиции Запада в образовательной среде и формировании медийной повестки. Ещё один игрок – Турция – выступает скорее как «тёмная лошадка». Продвигая нарративы о культурной и языковой близости со странами Центральной Азии, стремясь выступить в качестве образца социально-экономического и политического развития, Турция в силу целого ряда причин не всегда может поддержать это реальными экономическими или политическими успехами. Оставаясь для части населения Центральной Азии привлекательной как рынок труда, образовательный центр или объект для вывода капитала, Турция пока не может составить достойную конкуренцию Китаю, России и Западу в пространстве новой «Большой игры».

В целом политическая и социально-экономическая ситуация в Центральной Азии отличается динамичностью: сегодняшние экономические аутсайдеры завтра могут вырваться вперёд, кажущиеся стабильными режимы рушатся за пару дней, верные силовики оказываются главными заговорщиками, а разные этнические группы, которые вчера обедали в одном кафе, сегодня превращаются в участников межобщинных столкновений и беспорядков. Поэтому внешнеполитические расклады также могут меняться под влиянием пресловутой «многовекторности», однако внутренние приоритеты и вызовы остаются неизменными.