Макрорегион Центральная Азия в стратегии Узбекистана

Автор «Августовских пушек» Барбара Такман в поздней, но не менее известной работе «Ода политической глупости» с удивительной точностью сформулировала парадоксальный закон: правительства, преследуя собственные интересы, часто не замечают возникающие альтернативы и потенциал традиционной дипломатии.

Парадокс Такман – не «они», а «мы», поиск не виноватых, а возможностей для диалога и сотрудничества – звучит как альтернатива глобальной неопределённости

. В сегодняшнем крайне противоречивом мире странам, особенно региональным, предпочтительно обеспечивать сложный комплекс приоритетов безопасности с опорой на региональную среду, в которой модель коллективного сотрудничества по широкому кругу задач создавала бы некую общую синергию.

Центральная Азия: модель коллективного партнёрства

Именно в этих условиях центральноазиатская модель регионального сотрудничества приобретает особое значение – и как механизм самозащиты, и как потенциальная «ролевая модель» для других регионов.

Благодаря внешнеполитическим инициативам президента Шавката Мирзиёева, республика за короткий срок вышла из самоизоляции и стала одним из активных игроков на евразийском пространстве. Такой поворот – не дань конъюнктуре глобальной политики, а результат осознанного выбора, подсказанного рядом экзистенциальных аспектов развития: демографических, экономических и географических. Всё это определяет парадигму, в рамках которой Ташкент выстраивает свою макрорегиональную стратегию, исходя из её концептуальной основы – многовекторности.

Внешнеполитическая доктрина Узбекистана, служащая основой подходов и видения Шавката Мирзиёева, опирается как на принципы обновлённой Конституции в редакции 2023 года, так и на программные составляющие стратегии национального развития «Узбекистан-2030». Среди них суверенное равенство государств, неприсоединение к военно-политическим блокам, отказ от размещения иностранных военных баз на своей территории и последовательный приоритет дипломатии в мирном разрешении противоречий. Ташкент осуществляет то, что можно определить как «дипломатию равновесия». Это, по сути, подразумевает крайне сложную и ответственную задачу: удерживать сбалансированные отношения с Россией, Китаем, США, Европейским союзом и Турцией. Для государства, находящегося на стыке интересов великих держав, независимость сохраняется не через изоляцию, а через «прицельное вовлечение». Стратегия «Узбекистан-2030» ставит амбициозные цели и ориентиры: объём ВВП в 240 миллиардов долларов США, приток прямых иностранных инвестиций в 110 миллиардов долларов США, а также вхождение в группу государств с доходами выше среднего уровня.

Можно отметить и окончательное урегулирование к началу 2025 года пограничных споров в Ферганской долине. Как сформулировал глава государства, «границы, которые когда-то разделяли нас, стали мостами дружбы и сотрудничества». Австрийский институт международной политики в своём докладе за январь 2026 года констатировал: Центральная Азия «опровергла ранние прогнозы о конфликтах и движется к мирной региональной интеграции через договоры, водную дипломатию и институциональное сотрудничество». Этот самостоятельный сдвиг от «горячей точки» к «узловому центру» предлагает ценные уроки для конфликтных регионов, где локальная дипломатия могла бы заменить внешнее вмешательство.

Президент Мирзиёев сформулировал доктринальную модель внешней политики: «Принцип неделимости безопасности должен оставаться основополагающим. При этом региональное сотрудничество должно органично сочетаться с действующими международными механизмами, формируя собственный потенциал укрепления стабильности». Он подчеркнул: «В эпоху глобальной неопределённости добрососедство, сплочённость и взаимная поддержка – главный ресурс Центральной Азии». Яркое подтверждение тому – Консультативные встречи глав государств Центральной Азии, инициированные ещё в 2017 году и уже к 2025 году прошедшие путь от дискуссионного формата до архитектуры принятия решений. На VII Консультативной встрече в Ташкенте (16 ноября 2025 года) были приняты три ключевых документа: Концепция региональной безопасности, стабильности и устойчивого развития, Каталог рисков безопасности ЦА на 2026–2028 годы и решение о полноправном участии Азербайджана; принята также стратегия «Центральная Азия – 2040».

Водный вопрос по-прежнему остаётся одним из наиболее чувствительных элементов региональной повестки. Находящийся в сильной зависимости от амударьинских вод для орошения и продовольственной безопасности Узбекистан столкнулся с очередным вызовом – строительством канала Кош-Тепа на севере Афганистана, что чревато значительным уменьшением основного стока реки. Ташкент выбрал путь дипломатического диалога и ведёт переговоры с правительством талибов о техническом компромиссе. В то же время Узбекистан продвигает через Международный фонд спасения Арала многосторонний подход к водопользованию, предлагая модель регионального консенсуса по совместному использованию трансграничных водных ресурсов Афганистана. В рамках проекта UNDP в 2025 году, в ходе конференции по водной дипломатии, участниками из пяти стран региона было единодушно одобрено согласованное движение к диалогу и переговорам на основе научных данных и взаимной выгоды.

Российский вектор рассматривается в призме стратегического партнёрства нового уровня. Россия признана одним из ключевых партнёров Узбекистана, и отношения с ней регулируются соглашением о союзнических отношениях, подписанным ещё в 2005 году. В результате двадцатилетнего сотрудничества товарооборот возрос почти в 6 раз: с примерно 2 миллиардов долларов в середине 2000‑х до более 11 миллиардов долларов в 2024 году. Только за первые девять месяцев 2025 годов товарооборот превысил 9,3 миллиарда долларов, при этом экспорт Узбекистана в Российскую Федерацию вырос двузначными темпами. Россия принимает участие в строительстве атомной электростанции в Узбекистане и в развитии коридора «Север – Юг». Ташкент последовательно придерживается сбалансированной политической позиции: доля расчётов в национальных валютах двух стран приблизилась к 70 процентам, что одновременно укрепляет финансовый суверенитет и отвечает интересам обеих сторон. Стороны ставят цель довести товарооборот до 30 миллиардов долларов к 2030 году.

Структуры евразийских интеграций: СНГ, ЕАЭС, ШОС

Узбекистан занимает особое место в архитектуре интеграционных объединений на евразийском пространстве. Активно участвуя в них, республика одновременно сохраняет разумную дистанцию, позволяющую избежать посягательства на собственный суверенитет. «Евразийское пространство — это естественная внешняя среда Узбекистана в силу экономических, географических и исторических факторов», — отмечал первый заместитель директора ИСМИ Акрамжон Неъматов на Примаковских чтениях.

В рамках отношений с государствами – членами ЕАЭС Узбекистан придерживается, по мнению многих экспертов, формулы «прагматичного сближения». С тех пор как республика в декабре 2020 года получила статус наблюдателя, за четыре года товарооборот с государствами Союза увеличился примерно на 80 процентов, до 17,5 миллиарда долларов в 2024 году, что составляет около четверти общего внешнеэкономического оборота. В апреле 2025 года Республика Узбекистан присоединилась к Соглашению об учреждении Евразийского банка развития, а в октябре 2024 года подписан развёрнутый план совместных мероприятий на 2024–2026 годы, включающий торговлю, промышленность, миграцию, фармацевтику и техническое регулирование.

Наиболее динамичные изменения наблюдаются на китайском векторе. Торговый оборот Узбекистана с КНР составил 14,6 миллиарда долларов за январь – ноябрь 2025 года, с ростом на 30,4 процента по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. Китай уверенно закрепился в статусе главного торгового партнёра Узбекистана, удерживая 20,1 процента в суммарном внешнеэкономическом обороте, тогда как доля России составляет 16,2 процента. Общий объём китайских инвестиций в экономику Узбекистана вырос с 284 миллионов долларов в 2016 году до 10,7 миллиарда долларов в первой половине 2025 года. Значительная часть этого капитала направлена в энергетику и перерабатывающую промышленность, включая олефиновый комплекс стоимостью в 3,3 миллиарда долларов в Бухарской области, активно реализуемый Sinopec и Saneg. При этом сохраняется структурная асимметрия: Узбекистан преимущественно экспортирует в Китай сырьевые товары, тогда как импортирует оборудование и химическую продукцию.

Транспортные коридоры: инфраструктура как геополитика

Железная дорога Китай – Киргизия – Узбекистан. Одним из наиболее знаковых и потенциально меняющих геоэкономическую архитектуру Центральной Азии инфраструктурных проектов стала железная дорога Китай – Киргизия – Узбекистан. Смета проекта составляет примерно 4,7 миллиарда долларов США. Межправительственное соглашение о строительстве подписано в Пекине в июне 2024 года, а ключевые параметры финансирования уточнены к концу 2025 года. Данный проект определён в качестве стратегического компонента инициативы «Пояс и путь» и интегрируется с существующими транспортными сетями, обеспечивая транзит в Европу и Турцию через Транскаспийский коридор.

Трансафганская железная дорога. Амбициозный и в то же время вполне реалистичный проект – Трансафганская железная дорога (Термез – Мазари-Шариф – Кабул – Пешавар), протяжённостью порядка 573–770 километров и предполагаемой грузоподъёмностью до 20 миллионов тонн в год. В июле 2025 года Узбекистан, Афганистан и Пакистан подписали тройное предварительное соглашение по технико-экономическому обоснованию проекта. Ориентировочная стоимость строительства оценивается в 4,8–6 миллиардов долларов США. Стратегическое значение этой железной дороги состоит в том, что она усиливает торговлю и поддержит вовлечение Афганистана в региональные проекты развития, одновременно повышая транзитный потенциал Центральной Азии, что подтверждают слова Мирзиёева: «Афганистан является не периферией, а естественной частью нашего общего региона. От восстановления и развития Афганистана во многом зависит прочность мира и стабильности во всей Центральной Азии». Эту мысль главы государства продолжает Содык Сафоев, известный дипломат и учёный, напрямую связывающий стабильность в этой стране с устойчивым развитием всего Центральноазиатского региона: «Афганистан не является источником опасности, правильнее смотреть на него как на пространство возможностей».

Срединный коридор как новая альтернатива. Транскаспийский международный транспортный маршрут, называемый Срединным коридором, становится для Узбекистана всё более стратегически важным. В 2024 году расчётный объём грузов по этому маршруту превысил 1 миллион тонн, что примерно в пять раз больше показателей 2019 года. К 2030 году прогнозируемые объёмы перевозок могут достигнуть 10 миллионов тонн в год. В ноябре 2025 года прошёл Форум инвесторов Транскаспийского коридора в Ташкенте, на котором ЕС, ЕБРР, ЕИБ и Всемирный банк объявили пакет соглашений по инфраструктурным проектам в Казахстане, Киргизии и Узбекистане.

Макрорегиональная стратегия Узбекистана представляет собой редкий для постсоветского пространства пример последовательной, многомерной и прагматичной дипломатии. Иными словами, Ташкент не лавирует между центрами силы, а формирует собственную систему координат с чёткой опорой на региональное партнёрство. Успех такого курса подтверждается конкретными результатами: совокупный ВВП стран Центральной Азии за пять лет вырос примерно на 40 процентов, превысив 410 миллиардов долларов, а взаимная торговля в регионе почти удвоилась с 2017 года.

Логика рационального мышления подтверждает мысль о том, что в условиях ослабления глобальной архитектуры безопасности и неспособности универсальных институтов (ООН) обеспечить стабильность модель коллективного партнёрства регионального уровня становится безальтернативной. Центральная Азия как площадка прагматичной интеграции, неделимости безопасности, экономической взаимозависимости и институционализации способна создать устойчивую опору в условиях системных вызовов Евразии и глобальной неопределённости.