Курдский вопрос: линия разлома

Мы являемся свидетелями переломного момента в международной системе, который характеризуется турбулентностью и структурными сдвигами в глобальном балансе сил. Контуры формирующегося международного порядка становятся всё более различимыми. Отмечаются перераспределение влияния и постепенный переход к консолидированной многополярной конфигурации. Ближний Восток, благодаря своему геополитическому положению, стратегическим ресурсам и историческим связям, находится в центре этих преобразований. Он переживает беспрецедентный по масштабу и интенсивности уровень нестабильности и системного стресса, возможно, превосходящий показатели любого другого региона, особенно в свете событий, связанных с Палестиной, в свете возрождения курдского вопроса и накопления накладывающихся друг на друга экзистенциальных конфликтов.

На глобальном уровне нарастает стратегическая конкуренция между Соединёнными Штатами, Китаем и Россией. Разногласия между США и некоторыми европейскими и канадскими союзниками углубились, а внутриполитическая поляризация внутри крупных держав усилилась. В совокупности затяжной российско-украинский конфликт и его далеко идущие геополитические последствия, рост популистских и крайне правых движений по всей Европе, а также возобновление опасений, связанных с ИГИЛ

, в контексте событий в Сирии усилили системную хрупкость международного порядка.

Регион Ближнего Востока и Северной Африки сталкивается с широким спектром конфликтов. Некоторые из них явные и динамичные, другие скрытые, но склонные к быстрой эскалации. Давние соперничества между борющимися за лидерство в исламском мире региональными державами, исторически мыслящими в рамках арабо-исламской, ирано-исламской и османско-турецкой парадигм, продолжают влиять на стратегические альянсы. При этом опыт показывает, что, несмотря на соперничество, эти игроки тактически сближаются, сталкиваясь со стремлением курдов к эмансипации и самоопределению.

Я кратко остановлюсь на исторических основах, которые формируют нынешние реалии региона. В частности, речь идёт о периоде после распада Османской и Каджарской империй, а также о череде войн, оккупаций и международных соглашений, начиная от Гюлистанского и Туркманчайского договоров и заканчивая соглашением Сайкса – Пико, Декларацией Бальфура, Севрским договором, Лозаннским договором, соглашением Сан-Ремо, «Брюссельской линией» и Анкарским договором о Мосуле. В совокупности эти соглашения перекроили карту региона, лишили некоторые народы права на самоопределение и заложили структурные разломы, последствия которых сохраняются до сих пор.

Среди наиболее затяжных из этих конфликтов – курдский вопрос, затрагивающий Турцию, Иран, Ирак и Сирию, и ситуация вокруг Палестины, связанная с затяжным противостоянием с Израилем. Всё усугубляется наличием дополнительных региональных очагов напряжённости, в числе которых Йемен, Ливан, Сирия и Ливия, марокканско-алжирский спор по поводу Западной Сахары, египетско-эфиопский спор по поводу Великой эфиопской плотины возрождения, напряжённость в Красном море и неурегулированные пограничные споры, в том числе между Ираном и Объединёнными Арабскими Эмиратами по поводу трёх островов.

Хотя на Ближнем Востоке проживает приблизительно 5 процентов населения мира, на его долю приходится более половины всех вооружённых конфликтов и организованного насилия в мире – яркий показатель глубокого структурного дисбаланса.

Структурные аспекты кризиса

Кризисы в регионе носят не только геополитический характер; они порождены системными управленческими недостатками. Помимо территориальных и исторических споров, многие государства сталкиваются с укоренившимися конституционными и правовыми проблемами, трудностями в управлении этническим, религиозным и культурным плюрализмом, а также постоянной нехваткой ответственного управления.

Политическая власть по-прежнему сосредоточена в руках немногочисленных элит. Высокоцентрализованные системы маргинализируют периферийные сообщества и различные социальные компоненты. Социально-экономическое неравенство, включая безработицу, бедность, неграмотность, неравномерное распределение богатства, сужение гражданского пространства, слабую институциональную подотчётность и социальную фрагментацию, только усугубляет нестабильность. Дополнительно подрывают устойчивость государства дисбаланс между гражданскими и военными институтами, распространение негосударственных вооружённых группировок и милитаризация общественной жизни.

Десятки миллионов остаются безработными, ещё миллионы не имеют доступа к качественному образованию. Перемещение населения и кризисы с беженцами затрагивают множество людей. Утечка мозгов достигла тревожных масштабов, значительная часть высокообразованных специалистов проживает за границей. Деградация окружающей среды, нехватка воды и изменение климата усугубляют эти уязвимости.

Однако интеллектуальная честность требует признать, что регион не лишён реформаторских инициатив и конструктивного опыта управления, пусть неравномерного и хрупкого.

Курдский вопрос: исторические и современные аспекты

Одной из наиболее устойчивых структурных проблем на Ближнем Востоке является курдский вопрос. Курдский народ численностью более 50 миллионов человек обладает самобытным языком, культурой, исторической преемственностью, территориальной укоренённостью и ресурсной базой. После реорганизации региона по итогам Первой мировой войны курдам систематически отказывали в праве на самоопределение.

На протяжении десятилетий курдские общины подвергались ограничениям, принудительной ассимиляции, политической и экономической маргинализации, демографическим манипуляциям и даже геноцидным кампаниям. Наиболее известной такой кампанией была операция «Анфаль» в Ираке в 1980-х годах, в ходе которой погибло более 182 тысяч мирных жителей, было применено химическое оружие, а тысячи деревень разрушены.

Последние события в Сирии вновь вызвали экзистенциальную тревогу среди курдского населения на фоне задокументированных нарушений, осад гражданских районов и возобновления военной эскалации, угрожающей хрупкой стабильности. Эти события спровоцировали широкую солидарность среди курдских общин и диаспоры, а также глубокое разочарование по поводу международной нерешительности, несмотря на жертвы курдов в борьбе с ИГИЛ.

Следует напомнить, что курдские силы представляли собой передовой оплот борьбы против экстремистского терроризма, понеся тысячи жертв не только при защите своих общин, но и во имя более широкой международной безопасности. Сохраняющиеся сложности в отношении задержанных боевиков ИГИЛ подчёркивают необходимость механизмов распределения бремени и судебной ответственности на международном уровне.

Сирия: перспективы и предпосылки

Недавние посреднические усилия привели к предварительным договорённостям между сирийским правительством и Сирийскими демократическими силами, включая соглашения о прекращении огня, интегрированные механизмы безопасности и признание определённых языковых и культурных прав. Однако устойчивая стабилизация требует мер по укреплению доверия, национального примирения и инклюзивных рамок управления, охватывающих все слои населения Сирии.

Долгосрочная стабильность Сирии зависит от создания гражданской, демократической и децентрализованной государственной архитектуры, которая гарантирует плюрализм и основные права. Прочный мир требует привлечения к ответственности за тяжкие преступления, защиты перемещённых лиц и отсутствия навязанных извне политических планов.

Турция и Иран: региональные последствия

Прогресс в направлении мирного политического диалога внутри Турции окажет положительное влияние на весь регион. Военно-ориентированные подходы и политика отрицания имеют свои структурные пределы. Устойчивое урегулирование требует конституционной реформы, признания культурных и политических прав и значимого демократического участия.

В Иране курдские общины – наряду с другими меньшинствами – сталкиваются с давними политическими и культурными ограничениями. Хотя статьи 15 и 19 Конституции 1979 года формально признают языковые и этнические права, их реализация всё ещё серьёзно ограничивается. Ситуация с правами человека, правами женщин и защитой меньшинств продолжают подвергаться постоянной критике со стороны Организации Объединённых Наций и международных наблюдательных органов.

Главный вопрос по-прежнему заключается в том, позволят ли сложившиеся условия провести существенные реформы или же эскалация региональной напряжённости отложит такие перспективы.

Стратегические последствия

Курдский вопрос выходит за рамки внутреннего управления. Он пересекается с вопросами о стратегиях по стабилизации для борьбы с терроризмом, потоках беженцев и мигрантов в Европу, транзитных энергетических коридорах, геополитической конкуренции между Ираном, Турцией и арабскими странами, стратегическом соперничестве России, США, Турции и стран Персидского залива в Сирии, о более широкой многополярной перестройке.

Неспособность институционализировать политическое урегулирование рискует увековечить нестабильность в «серой зоне», которая характеризуется циклическими конфликтами, усилением влияния негосударственных субъектов и повторяющимся внешним вмешательством.

Политические пути

Курды, как и любой другой народ, отстаивают в соответствии с международным правом своё право на самоопределение, включая право на независимое государство. В отсутствие международного консенсуса относительно пересмотра границ устойчивые решения необязательно должны подразумевать перекройку территорий. Возможные варианты могут включать:

1) конституционно закреплённую децентрализацию в рамках существующих государств;

2) кодифицированную защиту языковых и культурных прав;

3) справедливые соглашения о распределении доходов в регионах добычи углеводородов;

4) механизмы интеграции сектора безопасности;

5) международные механизмы мониторинга защиты гражданского населения;

6) постепенное укрепление доверия между центральными правительствами и курдскими представителями.

Внешние заинтересованные стороны, включая Россию, США, Великобританию, Францию, Китай, Европейский союз и соответствующие региональные державы, могли бы способствовать структурированным диалоговым процессам. Многосторонний подход под эгидой ООН может обеспечить легитимность, сохраняя при этом государственный суверенитет.

Заключение

Курдский вопрос представляет собой структурный разлом в ближневосточном порядке. Он отражает глубокие кризисы управления, идентичности и легитимности государства.

Стабильность не может быть достигнута путём постоянной секьюритизации, а максималистские амбиции нежизнеспособны в условиях существующих геополитических ограничений. Прагматичная золотая середина заключается в институционализированном плюрализме и согласованных механизмах самоопределения, адаптированных к национальному контексту.

В эпоху многополярной неопределённости конституционный прагматизм, согласованная децентрализация и управление, основанное на правах человека, представляют собой наиболее надёжный путь к устойчивой региональной стабильности.

Альтернативой является сохранение циклической нестабильности в одном из наиболее стратегически важных регионов мира.

Наш регион не должен быть обречён на вечные конфликты. Его будущее может быть основано на взаимном признании, партнёрстве и человеческом достоинстве.