Конфликты без разрешения: есть ли надежда на прекращение вражды?

За прошедшее столетие обстановка на Ближнем Востоке формировалась под воздействием четырёх взаимосвязанных уровней конфликтов, проблем и кризисов. Внутренние кризисы возникали в результате борьбы за создание и определение постколониальных государственных и национальных идентичностей на фоне социальных, политических и экономических потрясений. Региональные конфликты вращаются вокруг спорных вопросов о границах, суверенитете государства, проблем военной и внешней политики, вокруг региональных альянсов, соперничества и международных союзов, зачастую подпитывающих напряжение. В то же время международные противоречия, охватывающие обе мировые войны, холодную войну, однополярный мировой порядок и современный многополярный ландшафт, оказали глубокое и в целом негативное влияние на внутреннюю и региональную динамику государств Ближнего Востока. Проблема Израиля занимает центральное место в обеспечении региональной стабильности. Острый вопрос о том, как взаимодействовать с Израилем – через конфликт или дипломатические усилия, – остаётся фундаментальной проблемой с серьёзными последствиями для мира и безопасности, а иногда даже угрожающей существованию некоторых акторов.

Эти четыре слоя тесно связаны между собой, создавая сложную, взаимосвязанную реальность, которая значительно затрудняет усилия по поиску устойчивых решений для глубоко укоренившихся конфликтов.

Вторжение США в Ирак в 2003 году под ложным предлогом наличия у него оружия массового поражения привело к распаду сильного государства и его институтов. Эта интервенция повлекла за собой разрушения и оставила после себя ослабленное государство, уязвимое к региональному и международному вмешательству, а также создала благоприятные условия для роста экстремистских террористических группировок, в частности ИГИЛ (организация, запрещённая в России) и другие. Эти группы распространились по всему региону, в итоге подготовив почву для формирования международных коалиций по борьбе с ними в 2014 году.

Что касается внутренних кризисов в странах региона, – так называемая «арабская весна», поддержанная отдельными региональными и международными акторами, не смогла решить основные проблемы. Вместо этого она спровоцировала новые конфликты, привела к распаду государств и проникновению джихадистов и террористов через границы. Эти потрясения способствовали гуманитарным кризисам и вызвали миллионные волны беженцев как в регионе, так и по всему миру. Такие сценарии можно наблюдать в Сирии, Ливии, Судане и Йемене, где продолжают разворачиваться новые конфликты, появляться новые акторы и возникать кризисы различного характера, углубляя нестабильность в регионе.

7 октября 2023 года палестино-израильский конфликт вновь вышел на передний план геополитической обстановки Ближнего Востока, разжигая напряжённость и перекраивая региональную динамику. Это выявило и углубило скрытые уязвимости региона. Особенно важно отметить, что конфликт значительно ослабил «ось сопротивления», ускорив распад режима Башара Асада в Сирии к 2024 году. Сирийская армия распущена. Израиль усилил свою кампанию по уничтожению оставшихся сирийских военных объектов, нарушив соглашение от 1974 года и захватив примерно 600 квадратных километров сирийской территории. Со стратегически важной горы Хермон он теперь обозревает Дамаск, Бейрут и Амман – три столицы, служащие ключами к региональной стабильности. Соглашение о безопасности, достигнутое в Париже в январе 2026 года Сирией и Израилем, меняет геополитическую карту, перестраивая региональные и международные альянсы и сигнализируя о новой фазе в постасадовской Сирии.

В Ливане убийство Израилем генерального секретаря «Хизбаллы» Хасана Насраллы и нескольких высших лидеров нанесло серьёзный удар по оперативным возможностям партии. Этот акт, вместе с более широким моральным и логистическим ослаблением «оси сопротивления», значительно ограничил манёвренность «Хизбаллы». Внутри страны, в регионе и на международной арене растёт давление в сторону разоружения и политического урегулирования. В Газе различные группировки также сталкиваются с аналогичным давлением на местном, региональном и глобальном уровнях. Недавнее прекращение огня в Газе и более широкая инициатива по разоружению направлены на демилитаризацию негосударственных акторов по всему региону, включая Газу, Ливан, Сирию, Ирак и Иран. Эти события подчёркивают смену регионального ландшафта, в котором традиционные стратегии сопротивления подвергаются дипломатическому, политическому и военному давлению, что меняет будущее Ближнего Востока.

На йеменском фронте, несмотря на усилия Израиля и Соединённых Штатов по подавлению или ослаблению хуситов, эти попытки в основном потерпели неудачу. Вместо этого США выбрали стратегию «управлять, а не решать», фактически признав сложность конфликта. Одновременно вопрос Южного Йемена обострился и стал важным региональным предметом разногласий, усиливая напряжённость внутри Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC), особенно между Саудовской Аравией и Объединёнными Арабскими Эмиратами. Эта внутренняя конкуренция дополнительно подталкивает к укреплению региональных альянсов с крупными ядерными державами: Саудовская Аравия укрепляет связи с Пакистаном, а ОАЭ налаживают более тесные отношения с Индией.

Происходящее свидетельствует о заметном сдвиге в парадигме региональной безопасности. Образ США как непоколебимого «защитника» безопасности Персидского залива был серьёзно подорван после израильских ударов по Катару 9 сентября 2025 года. США не вмешались, чтобы остановить атаку, и не предупредили Катар заранее, что поставило под сомнение стабильность региона и изменило восприятие глобальных альянсов в нём. Примечательно, что позиция и влияние России в Сирии и в более широком Ближневосточном регионе остаются стабильными, что подчёркивает её роль как сверхдержавы, способной восстанавливать баланс и содействовать рациональному развитию отношений Восточного Средиземноморья с великими мировыми державами.

В 2025 году Израиль при поддержке США начал двенадцатидневную войну против Ирана, главного спонсора «оси сопротивления», что повлияло на текущий конфликт и установило новую политическую реальность. Иран продолжает сталкиваться со сложными экономическими проблемами, проблемами безопасности и военным давлением, а также с прямыми угрозами войны и смены режима силой со стороны Соединённых Штатов. Эта ситуация, по-видимому, соответствует более широкой, долгосрочной стратегии смены режима, направленной на страны, интересы которых не совпадают с интересами Соединённых Штатов и Израиля.

Исторически такие мирные договорённости, как, например. Мадридские соглашения 1991 года и последующие соглашения с Египтом, Иорданией и Палестинской автономией, призваны разрешать затяжные региональные конфликты. Совсем недавно, в 2020 году, были подписаны «Соглашения Авраама», направленные на достижение нормализации и стабильности в регионе. Однако, несмотря на эти усилия, подлинный и прочный мир остаётся недостижимым. Ключевой вопрос: станет ли предложенный президентом США Дональдом Трампом в Давосе в 2026 году Совет мира катализатором перемен или же он просто пополнит длинный список инициатив, которые остаются лишь словами на бумаге?

Краткий обзор истории конфликтов и попыток их разрешения, будь то с помощью жёсткой силы – прокси-войн, восстаний, революций, освободительных движений, разрушений – или через дипломатические переговоры, приводит нас к важному вопросу: действительно ли мы исчерпали все возможные методы решения дилемм Ближнего Востока? Достигли ли конфликты на Ближнем Востоке состояния тупика на всех фронтах? Или же причина кроется не в отсутствии инструментов, а в фундаментальной структурной проблеме, укоренённой в нашем понимании конфликта и в том, как мы воспринимаем и интерпретируем «другого» – как врага или как союзника?