Взрослые в комнате

В некотором смысле конференция также выявила контуры формирующегося мирового порядка. Мы увидели теряющую значение, отчаявшуюся Европу и реваншистские, застрявшие в прошлом США – две части слабеющего блока, которые стремятся силой восстановить свои позиции на международной арене. Но стала видна и альтернатива: решимость построить новый международный порядок, который наконец-то сможет преодолеть несправедливость глобальной системы, сформированной столетиями колониального правления и насильственного господства.

Европейские лидеры повторяли всё тот же избитый набор противоречивых тезисов и унылых призывов. На первом плане для них находилась война. Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас говорила о России, которая «сломана» и «не является сверхдержавой» и одновременно почти всемогуща – способна «парализовать экономику кибератаками, выводить из строя спутники, разрывать подводные кабели, разрушать союзы с помощью дезинформации и подчинять себе другие страны, используя нефть и газ в качестве оружия». Этот нарратив явно был призван укрепить поддержку ремилитаризации Европы.

В выступлениях европейских лидеров преобладало сослагательное наклонение – Европа «должна была бы», «хотела бы» и «могла бы». Каллас говорила о необходимости «вернуть Европе свободу действий». Премьер-министр Великобритании Кир Стармер назвал Европу «спящим гигантом». Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что хочет видеть возможности «там, где другие видят сомнения», добавив, что «все должны брать с нас пример и перестать нас критиковать». Эти вялые потуги плохо сочетались с реалиями континента, раздираемого народным недовольством, повсеместным недофинансированием, нарастающей политической фрагментацией и усиливающейся подчинённостью Вашингтону.

Причины неубедительности европейской позиции вполне очевидны. Спустя восемь десятилетий после окончания Второй мировой войны Европа остаётся протекторатом США, её внешняя политика привязана к институциональной логике НАТО, а её экономическая модель продолжает разрушаться из-за деиндустриализации, политики жёсткой экономии и последствий её же собственных санкций.

Разрекламированный проект «европейской стратегической автономии» породил лишь «белые книги». Сталкиваясь с разногласиями с Вашингтоном, как в случае с иранской ядерной сделкой или энергетическими отношениями с Россией, Европа неизменно капитулировала. Европейская самостоятельность по-прежнему отсутствует.

Но конференция не была полностью бессодержательной. Две речи – госсекретаря США Марко Рубио и министра иностранных дел Китая Ван И – продемонстрировали нынешнюю бифуркацию мирового порядка, пожалуй, чётче, чем любые другие заявления мировых лидеров в этом столетии.

В своём выступлении Рубио представил едва ли не самую откровенную защиту колониальной традиции со стороны высокопоставленного западного чиновника со времён имперских речей Уинстона Черчилля и Адольфа Гитлера. Именно такие расистские взгляды привели к миллионам смертей по всему миру – от полей Бенгалии до улиц Ленинграда.

В изложении Рубио история Запада выглядела историей праведной экспансии, историей миссионеров, солдат и исследователей, «хлынувших с его берегов, чтобы пересекать океаны, заселять новые континенты, строить огромные империи, простирающиеся по всему миру». Это была фантастическая повесть о расовом превосходстве и триумфе цивилизации, рассказанная от лица бесстрашного моряка, а не африканцев, прикованных цепями в трюме его корабля.

По мнению Рубио, это был золотой век, который, к сожалению, подошёл к концу. После Второй мировой войны, по его словам, западная цивилизация впервые с тех пор, как Колумб отправился к Америке, начала «сжиматься». Европа лежала в руинах, а её империи находились в «предельном упадке, ускоренном безбожными коммунистическими революциями и антиколониальными восстаниями, которые преобразили мир».

Здесь мы можем только согласиться с ним. Это в самом деле предельный упадок, и он, действительно, был вызван теми двумя силами, о которых говорил Рубио.

В XX веке перед омерзительным империалистическим порядком, который защищает госсекретарь, возникли две серьёзные угрозы. Первая – это процесс социалистического строительства, начавшийся в России в октябре 1917 года, который не только закрыл обширную территорию для империалистической экспансии, но и оживил борьбу рабочего движения на Западе, приведя к политическим уступкам, на которые более полувека опиралась западная социал-демократия. Второй угрозой стала волна национально-освободительных движений, вдохновлённых и поддержанных Октябрьской революцией. Эти два процесса позволили бывшим крестьянам устремиться к звёздам и породили мощные проекты самоопределения в Африке, Азии и Латинской Америке.

Они также победили фашизм – и это необходимо подчеркнуть на фоне ревизионизма, захлестнувшего западную историографию. Именно Советский Союз сыграл решающую роль при разгроме гитлеровского режима, потеряв при этом 27 миллионов человек. И именно революционный Китай внёс решающий вклад в поражение японского милитаризма в четырнадцатилетней войне, унёсшей жизни более 35 миллионов китайцев. В совокупности эти усилия перестроили международный порядок.

По версии Рубио, это были катастрофические повороты. Для него упадок империализма был не историческим приговором системе, построенной на грабеже и насилии, а капитуляцией перед более примитивными народами. Его призыв к Западу ясен: откажитесь от оков «вины и стыда» – а также от своих систем социального обеспечения – и гордо несите бремя белой цивилизации, попирая обездоленных всего мира.

Западу, сказал Рубио, больше не следует «вежливо притворяться, что наш образ жизни – лишь один из многих». Он должен «действовать, не спрашивая разрешения». Госсекретарь открыто выразил своё презрение к Организации Объединённых Наций, назвав её бессильной. Он также хвастался американскими интервенциями, которые способствовали подрыву ООН: бомбами, сброшенными на Иран, и спецназом, направленным для похищения избранного лидера Венесуэлы.

В целом картина выглядит безрадостной. Выступая на военной конференции в Германии, госсекретарь США призвал к ревизионистскому оправданию некоторых из наиболее мрачных глав человеческой истории, а также к повторной колонизации стран Глобального Юга. И был вознаграждён за это бурными аплодисментами.

Ван И, вышедший на трибуну сразу после Рубио, предложил иное видение международного порядка. Если Рубио восхвалял пять веков западной экспансии, то Ван И напомнил о наследии «Всемирной антифашистской войны», которая помогла положить конец эпохе колониального господства. Он описал создание Организации Объединённых Наций как «важный результат победы» в этой войне и «исторический выбор, сделанный предыдущими поколениями после болезненного размышления о прошлых страданиях».

Если Рубио проводил расовую грань между правителями и подданными мировой системы, то Ван И изложил принципы глобального управления, основанные на «суверенном равенстве, международном верховенстве права, многосторонности, ориентированном на человека подходе и реальных действиях». Он настаивал на том, что глобальные вопросы «должны обсуждаться всеми» и что все страны должны быть «равны в плане прав, возможностей и правил».

Если Рубио критиковал глобальные институты, то Ван И защищал универсальность Организации Объединённых Наций, используя формулировки, которые напрямую отвечали императивам Глобального Юга: «На платформе ООН каждая страна, независимо от её размера или богатства, имеет право высказываться и священное право голосовать, а также свои обязательства и равные права». Без Организации Объединённых Наций, предупреждал он, «мир вернётся к закону джунглей, где сильные охотятся на слабых».

Если Рубио призывал Запад без зазрения совести навязывать свой образ жизни другим, то Ван И говорил о том, что ведущие страны подавать пример, признавая глобальное многообразие, «стремясь к сотрудничеству вместо конфликтов или конфронтации» и «способствуя равенству вместо навязывания своей воли».

Если Рубио настаивал на освобождении от оков международного права, то Ван И подчеркнул важность «соблюдения правил вместо применения двойных стандартов». Он завершил свою речь фразой, которая, несомненно, найдёт отклик у многих на фоне появления новых фронтов американского вмешательства по всей планете: «Чем демократичнее международные отношения, тем надёжнее будет мир во всём мире».

В 2007 году президент России Владимир Путин, стоя на той же трибуне, заявил, что однополярная модель «не только неприемлема, но и вообще невозможна». Он осудил одностороннее применение силы и призвал «выстраивать более демократическую, справедливую систему экономических отношений в мире – систему, дающую всем шанс и возможность для развития». На Западе его заявления подверглись критике. У Белого дома выступление Путина вызвало «удивление и разочарование». Девятнадцать лет спустя перед нашими глазами вырисовываются контуры того многополярного мира, о котором говорил российский президент.

Фактически Мюнхен-2026 наглядно продемонстрировал развилку на пути к будущему человечества.

С одной стороны налицо гегемонистское видение, основанное на бесстыдных апелляциях к кровавому прошлому западных колониальных империй. Этот подход прославляет завоевания, опирается на слабо завуалированные идеи расового превосходства и провозглашает право действовать без ограничений и ответственности.

Как мы видим в случае с Ираном и Палестиной, Венесуэлой и Кубой, это не просто риторические призывы. Они отражают продолжающиеся попытки разрушить архитектуру международного порядка. Не будет преувеличением признать в этих тенденциях структурные черты фашистской политики, вновь укореняющейся в ядре западной системы.

С другой стороны звучат призывы к разуму, к демократии в международных отношениях, к сотрудничеству между равными суверенными государствами и к системе, в которой отношения между нациями регулируются законом, а не силой.

Этот контраст указывает на остроту противоречий между империализмом и мировым большинством. По мере того как западный блок, неспособный разрешить эти противоречия и поддерживать архитектуру господства, созданную им в послевоенный период, погружается в кризис, он всё чаще обращается к грубой силе. В эпоху ядерного оружия такая позиция несёт в себе экзистенциальную опасность.

Однако существуют два фактора, делающих ситуацию не столь мрачной. Во-первых, речь Рубио не была речью уверенного в себе гегемона. Это язык системы, находящейся в упадке, которая больше не может беспрепятственно руководить миром и вынуждена определять своё будущее, апеллируя к прошлому, которого больше не существует и которое никогда не вернуть. Сама необходимость уговаривать и успокаивать колеблющихся союзников говорит о слабости этой позиции.

Во-вторых, помимо лихорадочно и неуклюже суетившихся брюссельских и вашингтонских лидеров, в зале были и взрослые люди, готовые продвигать видение, отвечающее потребностям глобального большинства. Как и слова Рубио, слова Ван И не были чистой риторикой. Они отражают продолжающиеся процессы строительства (альянсы, договоры, институты, инфраструктуру и соглашения), которые сдвигают баланс мировой власти. Свой вклад в эти процессы вносят и многосторонние структуры, в частности БРИКС, и двусторонние партнёрства между Россией, Китаем и другими странами антигегемонистического блока. Также речь идёт об углублении финансового сотрудничества Юг – Юг через Новый банк развития и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Сюда же относится появление систем регионального сотрудничества и развития – это, например, Альянс государств Сахеля.

Западная система, возможно, находится в процессе разрушения, как утверждает доклад Мюнхенской конференции. И конечно, её крах не обойдётся без потрясений. Но в целом мир вступает в период глубокого и во многом обнадёживающего созидания.