Дипломатия сделок: новая эра на Ближнем Востоке?

В течение 2025 года Ближний Восток сохранял свои позиции одного из ключевых регионов мировой политики. Именно здесь тестировались главные новеллы международных отношений. Аналитики часто говорили о переходе внешней политики от традиционной дипломатии к «трансакционному подходу».

В свою очередь, сама сущность взаимодействия государств скорее ставит перед нами запрос на практичность. В связи с чем автор данной статьи предлагает не скрывать за академичностью и дипломатичностью ставшие базовыми явления мировой политики. Ситуация 2025 года ставит перед нами запрос на открытое обсуждение дипломатии сделок. Арабский мир одним из первых ощутил на себе прямолинейность современных международных дел, которые названы понятием «сиясат ас-сафакат», или «политика сделок».

Ключевой исследовательский вопрос заключается в том, приводит ли дипломатия сделок к более стабильному состоянию региональных подсистем международных отношений или нет. Иными словами, ведёт ли этот подход к урегулированию острых вопросов мировой повестки дня или к кратковременному умиротворению кризисов, чтобы они в перспективе разгорелись с новой силой? Прежде чем ответить на этот вопрос, стоит обсудить основные параметры, характеризующие дипломатию сделок.

Представляется, что главное отличие дипломатии сделок от классической дипломатии в том, что в её центре находится стремление выйти на оперативную выгоду здесь и сейчас, а не формулирование долгосрочных стратегий. Таким образом, сами по себе дипломатические сделки краткосрочны или среднесрочны. Такой подход предполагает в том числе умение предугадать кризис и выйти из него, зафиксировав прибыль в моменте и сбросив неликвидные активы на других акторов (пусть и считавшихся в эпоху традиционной дипломатии союзниками). Второе отличие: сделки в дипломатии обеспечены не международными нормами и договорами, а внешнеполитическими ресурсами – этакими «базовыми настройками», – которые включают не только фактор силы (хотя он ключевой), но и экономические возможности, наличие союзников и «соинвесторов». Третье: дипломатия сделок предполагает узость поставленных вопросов и конкретизацию решений. Видимо, это может приводить к заключению не одной, а большого количества сделок по, как могло бы казаться в традиционной дипломатии, одному комплексному вопросу. Четвёртое: изменение внешних условий ведёт к новым сделкам уже договорившихся сторон. Тут стоит отметить, что сделки могут проводить – и проводят – и другие игроки, что меняет саму среду и вынуждает перезаключать, обновлять или отменять уже заключённые сделки. Пятое: сделка по своей сущности предполагает наличие сторон. Само признание сторон в сделках – результат международных дел в последнее десятилетие.

Все обозначенные выше параметры существуют не сами по себе, а взаимосвязаны и влияют друг на друга. Переход к дипломатии сделок скорее символизирует выход из однополярного мира, когда единственная сверхдержава, утрачивая позиции, перестраивает свои приоритеты в стремлении закрепить ведущее – пусть и не доминирующее – положение в формирующемся миропорядке. Так, в 2003 году американцам не нужны были союзники, чтобы свергнуть режим в Ираке и оккупировать страну, но в 2025 году сама логика взаимодействия с акторами на Ближнем Востоке изменилась.

Согласно Стратегии национальной безопасности США от 2025 года, Ближний Восток отошёл на второй план – отмечен четвёртым среди регионов – во внешнеполитических приоритетах Вашингтона. Однако сам текст Стратегии вызвал у автора данной статьи ощущение того, что Трамп и его команда только собираются убедить в этом читателей – они ещё не уверены, что все примут такую позицию. Администрация Трампа соглашается с тем, что безопасность Израиля важна, равно как и инвестиции из региона, и стабильность в нефтяных делах. Однако отмечает, что Вашингтону нужно заниматься другими, более приоритетными вопросами. И тут перед нами открывается ещё один аргумент выбора дипломатии сделок Вашингтоном – это связано с необходимостью задействования ресурсов на других направлениях. Ресурсов на долгосрочную стратегию у США в условиях напора конкурентов в других регионах недостаточно.

В дипломатии сделок всё большее значение придаётся личностным качествам участников сделки. Действительно, при президенте США Дональде Трампе сделки часто связаны не с институтами или многосторонним сотрудничеством, основанным на институтах, а лично с его командой. Тома Баррака, Стива Уиткоффа, Чарльза и Джареда Кушнера сложно назвать карьерными дипломатами. Профессиональные дипломаты в новых условиях 2025 года не так удобны высокому руководству, как доверенные лица («государевы люди»). С одной стороны, это помогает преодолеть бюрократизм решений, с другой – углубляет нестабильность: если лидер или договаривающийся «государев человек» меняется, сделки могут измениться, и доверие, лежащее в их основе, может подорваться или исчезнуть. Наблюдатели отмечают, что современная дипломатия претерпевает трансформацию из-за изменений в структурах власти, технологиях, СМИ и негосударственных субъектах, но модель Трампа подчёркивает влияние личностей. Сами представители текущей американской администрации отбросили дипломатизм, «демократическое морализаторство» и, как многим кажется, называют вещи своими именами – на Ближнем Востоке у определённых кругов такая «честность» снискала им славу.

Приводит ли дипломатия сделок к более стабильному или нестабильному Ближнему Востоку? Автор не готов дать категоричный ответ, поскольку данная статья только ставит вопрос и вносит первичный вклад в дискуссию, начатую в Институте востоковедения РАН в рамках XX Конференции арабистов «Чтения И.М. Смилянской»

. Тем не менее многое зависит от лидеров, государств, глобальных и региональных институтов. Международные отношения находятся в динамике – акторы мировой политики с их позициями и действиями вряд ли могут повернуть историю вспять. Однако они могут либо встроиться в новую эру, либо повлиять на новые тенденции новыми креативными решениями. Многосторонность и международные нормы на Ближнем Востоке всё ещё имеют некое значение, но ближневосточные лидеры готовы принять «политику сделок». Такой мир для них удобнее мира, «основанного на правилах», закамуфлированных под «международное право».