Око за око: подходы Пакистана к стратегической стабильности и безопасности

Bо время холодной войны концепция стратегической стабильности развивалась главным образом для лучшего понимания динамики ядерного соперничества сверхдержав, чтобы избежать катастрофического конфликта. В Южной Азии двусторонние конфликты привели к трём крупным войнам и нескольким серьёзным пограничным столкновениям в первые 25 лет независимости от британского колониального правления. В этот период Пакистан пытался уравновесить численное превосходство Индии качественным преимуществом, приобретая передовую американскую военную технику и улучшая профессиональную подготовку военнослужащих. Он также пытался справиться со структурными диспропорциями по отношению к Индии посредством внешней политики, развивая контакты в сфере безопасности сначала с США, а затем с Китаем. Однако, к своему большому разочарованию, во время войны 1971 года с Индией Пакистан обнаружил, что ни одна внешняя сила не пришла ему на помощь. В результате он потерял из-за индийской военной интервенции свой восточный регион, который стал государством Бангладеш. Так лидеры и руководители служб безопасности Пакистана осознали, что в будущем при появлении угроз стране придётся защищаться самостоятельно.

Отделение Восточного Пакистана увеличило разрыв между традиционными военными возможностями Индии и Пакистана. К этому добавились опасения, вызванные быстро развивающейся ядерной программой Индии. Стало ясно, что Пакистану необходимы ядерные возможности, не только для сдерживания будущей ядерной угрозы с индийской стороны, но и для нейтрализации традиционного превосходства Индии. На совещании учёных и инженеров в Мултане под председательством премьер-министра Зульфикара Али Бхутто было решено построить объекты ядерного топливного цикла для разработки «варианта», который можно было бы преобразовать в «возможность» в случае серьёзной угрозы безопасности. Проект едва начал развиваться, когда 18 мая 1974 года Индия провела своё первое ядерное испытание под кодовым названием «Улыбающийся Будда»

, что вынудило Пакистан активизировать усилия по развитию собственного ядерного потенциала. Однако индийское испытание стало тревожным сигналом для промышленно развитых стран, которые начали возводить барьеры на пути ядерной торговли, создав институты экспортного контроля, в частности Группу ядерных поставщиков (ГЯП). Это затруднило для Пакистана приобретение необходимых технологических решений. По иронии судьбы та же самая Группа ядерных поставщиков в 2008 году предоставила Индии исключительные права, позволив ей пользоваться привилегиями членов ГЯП без каких-либо обязательств. Трудности Пакистана дополнительно усугубились введением контроля над приобретением товаров двойного назначения. Международные усилия по нераспространению также были переключены на Исламабад. Генри Киссинджер после индийского испытания 1974 года сказал своему канадскому коллеге: «Давайте не будем бороться с свершившимся фактом», – добавив, что раз Индия уже сорвалась с привязи, нужно попытаться удержать Пакистан.

11 мая 1998 года Будда снова улыбнулся в пустынном Покхране, но на этот раз улыбка была гораздо шире. Индия объявила себя ядерной державой после проведения трёх ядерных испытаний, а затем ещё двух 13 мая. Сразу после этого высокопоставленные индийские чиновники, включая министра внутренних дел Лала Кришну Адвани, сделали серию провокационных заявлений о том, что «ядерные испытания положили начало новой эре в индийско-пакистанских отношениях», и предупредили Исламабад, что Нью-Дели ответит на провокации в Кашмире способом, «дорогостоящим для Пакистана»

. Адвани также намекнул на возможность проведения операций «преследования по горячему следу» через линию контроля в Кашмире. У Пакистана не осталось иного выбора, кроме как ответить собственными ядерными испытаниями, чтобы восстановить стратегический баланс в Южной Азии, который был серьёзно нарушен Индией. В результате Пакистан провёл пять ядерных испытаний 28 мая 1998 года и шестое 30 мая. Резкая риторика Адвани и его коллег заметно смягчилась после пакистанских испытаний, доказав, что равновесие сил в Южной Азии восстановлено.

После открытой нуклеаризации Индии и Пакистана существовала надежда, что это положит начало эре мира и стабильности в регионе. Эти надежды неоднократно рушились, и Южная Азия оставалась во власти повторяющихся кризисов. Во время холодной войны сверхдержавы признавали и уважали взаимное сдерживание, особенно после установления уравнения взаимного гарантированного уничтожения. Однако в Южной Азии Индия оспаривает надёжность ядерного сдерживания Пакистана. Поначалу она утверждала, что существует пространство ниже ядерного порога для ограниченной обычной войны. Но реализовать эту концепцию во время военного противостояния 2001–2002 годов не удалось из-за своевременной контрмобилизации со стороны Пакистана. Тогда была разработана новая военная доктрина, которую называют по-разному, например «Холодный старт», – доктрина «проактивных» операций. Она предусматривала перегруппировку наступательных сил для быстрых действий и размещение складов материально-технического обеспечения ближе к границе с Пакистаном.

Понимая, что даже при самом поверхностном применении этой доктрины нельзя будет исключить возможность эскалации до ядерного конфликта, Индия перешла на более низкий, субконвенциональный уровень, начав пресловутые «хирургические удары». Так, она утверждала, что нанесла наземный «хирургический удар» через линию контроля в Кашмире, хотя Пакистан настаивал на том, что такой операции не проводилось. Затем в 2019 году после инцидента в Пулваме индийские ВВС пересекли линию контроля в контролируемой Пакистаном зоне и сбросили бомбы с большой высоты на цель на территории материкового Пакистана, в городе Балакот, но промахнулись. Пакистан в соответствии со своей политикой «око за око» на следующий же день атаковал военные цели в контролируемом Индией Кашмире, стараясь при этом избежать жертв. За пакистанскими истребителями погнались истребители индийских ВВС, и в последовавшем воздушном бою индийский МиГ-21 был сбит, а пилот захвачен Пакистаном. Пакистан освободил его два дня спустя в качестве жеста доброй воли для снижения напряжённости. Затем в апреле 2022 года индийская ракета BrahMos пересекла воздушное пространство Пакистана и упала недалеко от города в южной части провинции Пенджаб. Пакистан тогда проявил сдержанность и ответственность. Он не стал реагировать импульсивно и призвал Индию расследовать это дело с привлечением либо нейтральных экспертов, либо совместной индо-пакистанской комиссии. Однако Нью-Дели настаивал на том, что ракета была случайно запущена во время технического обслуживания и что он проводит внутреннее расследование. Сдержанность и ответственность Пакистана, по-видимому, были неверно истолкованы Индией как признак слабости либо нежелания или неспособности отреагировать. В результате после террористического акта в Пахалгаме – на туристическом курорте в оккупированном Индией Кашмире, – унёсшего жизни 26 туристов, Индия, даже не завершив расследование, не задержав виновных и не представив никаких доказательств, обвинила Пакистан.

Пакистан вновь предложил провести расследование с участием нейтральной комиссии, но вместо того, чтобы прислушаться к этому, Индия выпустила ракеты и дальнобойное оружие по трём точкам на территории Пакистана, разрушив мечети и убив по меньшей мере 31 человека, включая женщин и несовершеннолетних детей. Как только индийские самолёты нанесли удар с территории Индии, пакистанские истребители J-10C и JF-17сбили 6 индийских самолётов, включая по меньшей мере 4 истребителя Rafale, используя китайские ракеты класса «воздух – воздух» PL-15, что вынудило ВВС Индии приостановить полёты на следующие 48 часов. Это было крупнейшее воздушное столкновение с участием около 180 самолётов (более 120 с индийской стороны, остальные – с пакистанской), с использованием ракет большой дальности. В течение следующих трёх дней обе стороны интенсивно обменивались ракетами и беспилотниками. Четырёхдневный конфликт стал самым серьёзным со времён ядерной экспансии в Южной Азии и был завершён благодаря посредничеству США, хотя премьер-министр Индии заявил, что это всего лишь пауза, а не прекращение огня и что террористические акты в Индии в будущем будут рассматриваться как акт войны. Это было крайне провокационное и дестабилизирующее заявление, способствующее созданию постоянной напряжённости между двумя соседними странами. Но очевидно, что Пакистану удалось восстановить стабильность сдерживания благодаря эффективному ответу на индийскую агрессию.

Многолетний генеральный директор Управления стратегического планирования Пакистана – организации, отвечающей за управление ядерными активами страны и планирование их оперативного применения, – выступая в Международном институте стратегических исследований в Лондоне в феврале 2020 года, заявил, что Пакистан взял на себя ответственность за поддержание стратегического баланса в Южной Азии как в обычной, так и в ядерной сферах, принимая соответствующие контрмеры всякий раз, когда Индия пыталась дестабилизировать ситуацию. Но состояние стратегической стабильности в Южной Азии остаётся в лучшем случае ненадёжным. Пакистан твёрдо отвечает на любые попытки Индии изменить стратегический баланс в свою пользу соответствующими контрмерами в рамках своей политики сдерживания полного спектра и соразмерными ответными мерами посредством политики «око за око», которая была заменена на «око за око плюс». Если бы Пакистан позволил дисбалансу сохраняться, стратегическая стабильность была бы необратимо подорвана.