Культурные коды хранятся в семье

Однажды я случайно попал на лекцию Умберто Эко. Как можно было пропустить возможность увидеть и послушать автора «Имени Розы»? Это было довольно давно, и то, что он говорил про «культурный код», еще было удивительно и свежо. А главное – сильно отличалось от того, что подразумевал под этим Клотер Рапай, который и раскрутил среди широкой публики этот термин. Неслучайно его книгу The Culture Code переводят «Как мы живем, что покупаем и почему» – что подразумевает некоторую зацикленность на маркетинге и прочей торговле. Нет, Эко все-таки говорил именно о культуре. А так как все это проходило на кинофестивале, то и говорил он о кино, как мощнейшем медиуме передачи этого самого «кода». В этом была его основная мысль.

С тех пор и у нас про культурный код не говорит только совсем ленивый, да с такой страстью, что кажется уже, что его придумали именно у нас.

При этом термин соседствует с нарративом про традиционные ценности, что иногда способствует смешению этих понятий.

Я даже понимаю, откуда в обществе такая увлеченность культурным кодом. Россия удивительная страна с удивительной историей, которая за последнее время пережила несколько драматичнейших переходов из одной формации в другую – тут только недавно был царизм, потом полностью сменилось примерно всё, и вот уже социализм самого классического толка, потом бац – самый что ни на есть дикий капитализм, потом переход от дикого капитализма к более-менее цивилизованному и государственному.

Но при всех отрицаниях предыдущего что-то ведь нас всех держит вместе. Вот мы тут. Наши родители – тут, у некоторых еще есть бабушки с дедушками, а у кого-то дети и внуки. И мы все – тут. И если просто посмотреть, кто собрался за семейным столом, то получится, что одна большая семья – которой, например, удалось по ходу истории не потерять своих близких – это слепок истории где-то за век. За столетие. За время абсолютно разнонаправленного движения общества и страны.

И, по идее, уже все должно было разлететься на куски беспамятства и хаоса. Но мы же все – тут. Мы сидим за столом и празднуем девяностый день рождения мамы-блокадницы. Нас всех что-то держит, кроме обычных семейно-племенных отношений. Нас – в масштабах всей страны, не только этого стола.

Да, мама еще видела «Красных дьяволят» Перестиани, а я уже вырос на «Неуловимых мстителях» Кеосаяна, и, как вы понимаете, это одно и то же произведение. У внучки есть шанс посмотреть неких совсем новых и модных «Неуловимых», в которых от оригиналов только название и имена героев. Это просто пример, субъективный, но закономерный – первой попавшейся ниточки из миллиона, которые составляют эту ткань, которую называют культурным кодом.

И тут мы обращаем внимание, что под разговоры об «общинном сознании» и семейных ценностях, именно семья – как натуральная ячейка – нуклеус – общества, каким бы затасканным это выражение ни было – реальная основа общества. Под давлением истории, обстоятельств, катастроф и достижений – русские люди ищут опору именно в семье. И это не дает хаосу проникнуть.

А если без пафоса посмотреть, то окажется, что и тот самый культурный код, которым так озабочены обществоведы – бытует и передается прежде всего в семье. Раз за разом. Поколение за поколением.

Все очень просто и естественно. Сначала дети слышат музыку и песни, которые звучат в доме родителей. Они окружены книгами, которые читают родители. Фильмами, которые смотрят родители и которые смотрят вместе с родителями. И это остается навсегда. Даже пресловутый «подростковый бунт», и даже отрицание родительской культуры – это не более, чем расширение границ и переосмысление.

Мои родители слушали джаз, а я – «Поющие гитары» и «Лед Зеппелин», и потом оказалось, что в этом вообще нет никакого противоречия и бунта. Более того – недавно поймал себя на том, что все последние винилы, купленные в дом – о, ужас! – джазовые. Не прошло и пятидесяти лет, как отдельно взятый культурный код вдруг сработал.

Шестеренки этой загадочной машины времени совершили несколько оборотов и вот я уже в 2026-м ставлю 4-летней внучке пластинку фирмы «Мелодия» – «Алиса в стране чудес» в исполнении Высоцкого. О, боже – где я со своим «Лед Зеппелином» и где Высоцкий? Но код-то работает. И не дает прервать течение культуры и истории. Возможно, вы даже этого не замечаете. На всякий случай проверьте – что лучшего из культуры передали вам по наследству ваши родители или бабушки с дедушками. Окажется, что больше, чем вы могли себе представить.

И тут, конечно, «культурный код» и «традиционные ценности», про которые все говорят, но каждый подразумевает что-то свое, начинают стремительно сближаться. Именно где-то за обеденным столом ячейки общества.

Ведь с традиционными ценностями все не так однозначно – формально государству нужен некий перечень оных для выстраивания квази-идеологии в условиях, когда по Конституции никакой государственной идеологии не существует. Сложность в том, что не очень понятно – откуда отсчитывать пункты этого перечня. От Владимира или о Ивана Грозного? И тут обязательно кто-нибудь вынет с полки кодекс «Домострой» и спросит – а вот тут традиционные ценности перечислены или не совсем? Возникает замешательство, и кто-то от имени государства пытается спасти ситуацию и говорит: «Пушкин!». Упс. Ну, понятно, что Пушкин. Вот только у Пушкина и в творчестве с семейными ценностями как-то не очень, и в личной жизни. Кто-то вспоминает: «Чайковский!». Безусловно. Но есть нюансы и с Петром Ильичом.

Идет лихорадочная попытка выкристаллизовать эти самые традиционные ценности. А возможный ответ хранится достаточно близко, под рукой – то, что хранится в семьях, что передается путем культурного кода – возможно, это и есть те самые традиционные ценности во всем их многообразии.

Пусть западные авторы увязывают все с потребительством, у нас все равно другой путь. Пока идет фантастической силы процесс разрушения именно семьи, у нас здесь люди видят спасение именно в семье. И так происходит десятилетиями, если не столетиями.

Да, культурный код можно представить в виде массы мифов, стереотипов, правил поведения, набора ценностей, которые передаются… где? Кем? В семье. Всё в семье. А внешние манифестации идут параллельно в виде белого шума, как правило.

Не переводите Винни Пуха с Чебурашкой в смартфончик – пусть стоят старенькие книжки на полке. Вы их прочтете внукам вслух на ночь. И скажете: «А сейчас я передам тебе культурный код, малыш». И будет вам хорошо.