От студенческой аудитории – к общему евразийскому пространству: как образовательные связи России и Центральной Азии формируют Большую Евразию

На фоне масштабных сдвигов мировой экономики сегодня заголовки новостей чаще всего посвящены транспортно-логистическим коридорам и энергетическим сделкам в Евразии. Однако общее пространство развития зарождается в лекционных аудиториях и учебных лабораториях. Совместные образовательные проекты России и государств Центральной Азии могут и должны стать ключевым драйвером создания общего пространства развития в Большой Евразии, готовя новое поколение к конкуренции в глобальной экономике. В условиях санкционного давления и разрыва цепочек поставок на фоне геополитических изменений, ломающих западную модель глобализации, Россия и Центральная Азия должны делать ставку именно на интеграцию человеческого капитала.

Центральная Азия обладает спецификой, обусловленной как историко-культурным наследием, так и современной политико-экономической ситуацией. С одной стороны, регион долгое время развивался внутри единого политического и административного поля, в рамках которого происходила унификация образовательных, административных и технологических моделей. С другой – после обретения независимости страны региона стали объектом внимания со стороны других внешних игроков, прежде всего Китая, Турции, США и стран ЕС, каждый из которых стремится продвигать собственные формы влияния. В этих условиях ключевым становится понятие конкуренции моделей развития, где образовательные и технологические форматы выступают «маркерами» внешнеполитической ориентации.

Центральная Азия – это один из немногих регионов мира, где продолжается устойчивый естественный прирост населения. Даже в условиях трудовой миграции и эмиграции на постоянное место жительства, население региона растёт почти на 2 процента в год (примерно 1,5 миллиона человек). За 35 лет с момента распада Советского Союза население региона выросло почти на 70 процентов, с 48,6 миллиона человек в 1989 году до 83,3 миллиона человек в 2025 году. По последним данным, в Центральной Азии ежегодно рождается в 1,5 раза больше детей, чем в России. Средний возраст населения региона меньше тридцати лет – это страны с молодым населением, которое будет нуждаться в расширении доступа к образованию. В этих условиях выбор вуза для обучения, используемые цифровые платформы, нормативные документы в области науки и образования, научно-технические партнёрства – всё это может служить индикатором не только внутренней политики страны, но и её внешнеполитических предпочтений.

Высшее и среднее образование выступает важным направлением российской гуманитарной и экономической дипломатии в странах Центральной Азии. У государств Центральной Азии сохраняется высокий уровень доверия к российским образовательным стандартам – это наследие советской системы, которое сегодня даёт России прочную основу для стратегического партнёрства. В последние три десятилетия экспорт образовательных услуг из России приобретает системный характер и формируется как элемент государственной внешнеполитической стратегии. В настоящее время образовательное влияние России в регионе осуществляется через несколько ключевых каналов. Во-первых, через механизмы обучения иностранных граждан в российских вузах (как по квотам, так и на обычных бюджетных местах в рамках межправительственных соглашений). Во-вторых, активно развиваются славянские университеты в Киргизии (Кыргызско-российский славянский университет) и Таджикистане (Российско-Таджикский (Славянский) университет). Эти учреждения предоставляют образование по российским стандартам, с выдачей российских дипломов, что укрепляет институциональную и нормативную привязку выпускников к России. В-третьих, в последние годы расширяется сеть филиалов российских вузов в странах Центральной Азии. Открытие таких филиалов обычно закрепляется межправительственными соглашениями и нередко финансируется российской стороной. В-четвёртых, значительную роль играют летние и зимние школы, стажировки и онлайн-курсы, организуемые как в рамках вузовских инициатив, так и при участии других структур.

Несмотря на относительную устойчивость позиций российского образования в Центральной Азии, оно сталкивается с рядом вызовов. Первый – в последние пятнадцать-двадцать лет происходит активизация конкурентов. Турция, Китай, страны Европы и США наращивают образовательное присутствие в регионе через стипендии, открытие филиалов своих университетов и продвижение английского, китайского и турецкого языков. Второй – высокий уровень трудовой миграции и демографический рост создают спрос на мобильность, что ведёт к расширению ориентации на турецкий, европейский и американский рынки труда и, соответственно, на вузы этих стран через различные стипендиальные программы. Третий – в реальности мы видим проблемы с качеством подготовки в славянских университетах, а также в ряде филиалов российских вузов, бюрократизацию процедур признания дипломов, нехватку адаптации под местные условия – всё это ограничивает конкурентоспособность российского высшего образования. Четвёртый – в последние годы стали особенно сильны политические риски. Антироссийские настроения, влияние внешних акторов и внутренняя политизация гуманитарного сотрудничества могут ослабить потенциал «мягкой силы» России в долгосрочной перспективе.

Что должна делать Россия для сохранения и укрепления своих позиций в образовательной среде стран Центральной Азии?

Прежде всего, расширять поддержку изучения русского языка на всех уровнях образования (от детского сада до аспирантуры). Существует распространённое суждение о том, что в советское время на русском языке говорило подавляющее большинство населения республик Центральной Азии. Однако анализ показывает, что распространение русского языка в Центральной Азии в советский период не было повсеместным и характеризовалось значительными региональными различиями. Согласно данным переписи 1989 года, лишь в Казахской и Киргизской ССР доля населения, свободно владеющего русским языком, превышала 50 процентов (83 процента и 56 процентов соответственно). В остальных республиках региона этот показатель был существенно ниже, составляя около трети населения. Уровень владения русским языком среди некоторых народов Центральной Азии оставался крайне невысоким. Так, в 1989 году лишь 24 процента узбеков, 28 процентов туркменов и таджиков, а также 20 процентов каракалпаков свободно владели русским языком. В сельской местности уровень знания русского языка был гораздо ниже, и многие местные жители не могли свободно им пользоваться.

Первые десятилетия после распада СССР были непростым периодом для распространения русского языка в государствах Центральной Азии. Доля населения, владеющего русским языком, сократилась с 52 процентов в 1989 году до 40 процентов, по оценкам на начало 2026 года. Ещё более существенное снижение зафиксировано в отношении доли носителей русского языка как родного – с 24 процентов до 11 процентов. Сократилось число школ с русским языком обучения, а качество преподавания русского языка снизилось. Использование русского языка в семейном и бытовом общении также уменьшилось.

Однако за последние двадцать лет ситуация стала постепенно улучшаться. Несмотря на значительные изменения в демографии, уменьшение возможностей для получения образования на русском языке и его всё более заметное сокращение в государственной сфере, русский язык не просто сохранился, но и укрепил свои позиции. Сегодня количество людей, говорящих на русском в Центральной Азии, превышает показатели тридцатилетней давности. В 1989 году русским владели 26 миллионов человек, а по последним оценкам на 2026 году это число достигнет 33 миллионов, причём 70 процентов из них используют русский как язык межнационального общения. Этот язык по-прежнему широко распространён в пограничных с Россией регионах, столицах, крупных городах, а также в традиционных и новых промышленных центрах и туристических зонах. Распространение русского языка не ограничивается представителями европейского происхождения, он также востребован среди коренного населения, среди части элиты и образованных людей. Важный тезис – сейчас среди тех, кто в повседневной жизни говорит на русском языке, большинство составляют не этнические русские, а представители других народов. Поэтому так важно поддерживать русский язык в Центральной Азии.

России также стоит активнее развивать программы академической мобильности (как для студентов, так и для преподавателей) и сетевые форматы с выдачей двойных дипломов.

Кроме того, нужно адаптировать образовательные программы под потребности рынка труда стран региона. Сегодня это, пожалуй, одно из самых слабых мест.

Наконец, Россия должна наращивать присутствие в цифровой среде – предлагать качественные онлайн-курсы и открытые лекции на русском языке, интегрированные с местными платформами.

В XXI веке границы экономических зон сотрудничества в Большой Евразии будут определяться не только трубопроводами и транспортными коридорами. Решающее значение приобретут общие профессиональные нормативы, единое техническое знание и человеческое взаимодействие. Именно такие проекты сегодня и реализуют Россия и страны Центральной Азии.

Образовательная интеграция в этом смысле работает ещё и как барьер против геополитической фрагментации. Пока западные и азиатские образовательные модели борются за влияние в регионе, Россия имеет все основания использовать своё историческое преимущество – многолетний опыт тесного взаимодействия в рамках общего евразийского пространства. Инвестиции в образование – это инвестиции в долгосрочную устойчивость всей Большой Евразии.