Военный стресс-тест: как конфликт США и Израиля с Ираном вынуждает БРИКС к институциональной реформе

Военная травма или инвалидность?

Неспровоцированная агрессия США/Израиля против Ирана, торпедировавшая основы международного права и сложившегося мирового порядка, стала первым серьёзным стресс-тестом для «большой БРИКС». Расширение 2024–2025 годов(присоединились Иран, ОАЭ, Египет, Эфиопия, Индонезия) принято считать историческим успехом для формирования платформы «глобального большинства», но оно стало предпосылкой неготовности институтов БРИКС к конфликтам. Война на Ближнем Востоке поставила членов объединенияпо разные стороны баррикад: два новых члена БРИКС (Иран и ОАЭ) в кинетическом конфликте, аобщая позиция БРИКС отсутствует.

Члены группы разделились при голосовании в марте в ООН по резолюции 2817, фактически направленной против Ирана. Россия и Китай воздержались, тогда как Индия и ОАЭ стали соавторами резолюции, Бразилия заняла умеренную позицию, хотя и осудила удары по Ирану, как и ЮАР, а Египет осудил удары по «братским арабским нациям», Эфиопия проявила озабоченность главным образом своей энергобезопасностью. На консультациях БРИКС в Нью-Дели (24 апреля 2026 года) не удалось согласовать совместное заявление – опубликовано лишь краткое председательское резюме, что демонстрирует внутренний раскол. Совещание министров иностранных дел БРИКС в середине мая в Нью-Дели (фактически важнейшая после саммита встреча в рамках годового цикла) преодолеть раскол не смогло.

Фактически внутри БРИКС образовалисьтри лагеря. «Суверенно-легальный» (Россия, Китай, Бразилия, ЮАР) осуждает действия США/Израиля, подчёркивая нарушение суверенитета Ирана. «Регионально-стратегический» блок(Индия, Египет, Эфиопия) озабочен собственной безопасностью, энергопоставками, а потому поддерживает антииранские меры. Иран и ОАЭ – стороны конфликта, к которым можно причислить и «состоящую в БРИКС наполовину» Саудовскую Аравию. Ситуация беспрецедентная, так как ранее стычки, скажем, между Китаем и Индией конфликтующими сторонами не выносились «на публику» и стороны воздерживались от того, чтобы их «разборки» мешали продвижению бриксовских долгосрочных проектов.

На Западе ситуация вызвала определённое злорадство. Как отмечаетсингапурский эксперт Назия Хусейн (RSIS): «БРИКС легче согласовать реформистскую риторику, чем единую позицию, когда конфликт угрожает конкретным национальным интересам». Основополагающие принципы БРИКС – консенсус, уважение суверенитета, прагматизм – работают в мирное время, а в период хаотизации международного порядка и геополитических столкновений оборачиваютсяпараличом принятия решений. Обнаружился кардинальный сбой «минималистского институционализма», которым так гордилась БРИКС – ведь он даёт странам права и выгоды без обязательств, гибкость без диктата, что и привлекает так много новых «аспирантов» и претендентов на членство.

Вторичным следствием войны для БРИКС стал энергетический и финансовый раскол: проблемы с энергоносителями выгодны некоторым членам (в том числе России), но губительны для большинства. Война может ускорить дедолларизацию и продвинуть формирование собственных платёжно-расчётных систем внутри БРИКС, что является одной из главных задач объединения. Усиление санкций против Ирана и поддерживающих его акторов, поставили членов БРИКС перед выбором: рисковать вторичными санкциями или дистанцироваться от Тегерана.

Возможные сценарии развития БРИКС

В рамках экспертных дискуссий на эту тему в России часть участников настаивает на развитии по принципу наименьшего общего знаменателя, тогда как другие считают, что если БРИКС не возьмёт на себя роль полноценного института глобального управления, то мир будет становиться всё более хаотичным, а существование многих стран мирового большинства – всё менее благополучным и безопасным. В результате группа может начать терять привлекательность и влияние.

В российских публикациях в качестве основного рассматривается амбициозный и реформаторский путь– превращение БРИКС в «центральный институт мирового большинства», способный заполнить вакуум глобального управленияДля реализации сценария предусмотрено «усиление повестки» по семи направлениям: финансовые расчёты (включая систему «Мариана» как прототип), борьба с катастрофами (BRICSRescue), новая климатическая повестка BRICSNature, создание BRICSPower (аналог МЭА), продовольственная безопасность (BRICSFeed), диалог по военному применению ИИ, ценностное и образовательное сотрудничество. Дальнейшее расширение не приветствуется, с чем можно согласиться.

Представляется, однако, что хотя направления роста выбраны продуманно и заслуживают самых энергичных усилий, велик риск того, что полученная БРИКС военная травма серьёзно осложнит позитивное развитие этого организма. На наш взгляд, поспешно расширенная буквально перед разразившейся мировой грозой группа БРИКС на начальном этапе столкнулась с вызовами такого масштаба, что их нельзя игнорировать, так же как нельзя игнорировать менее радужные сценарии:

Первый – фрагментация БРИКС (назовём её «G20-фикацией»). Это означает деградацию до ещё одной диалоговой площадки для нескольких групп стран с противоположными интересами и потерю форматом геополитического веса. В этом случае в повестке всё меньшее место будут занимать вопросы политики и безопасности, на первый план вновь выйдут, как и в начале формирования объединения, вопросы экономического развития, климата, может быть, торговли и гуманитарного сотрудничества, причём в составе БРИКС могут выделиться два крыла – прозападное и «непримиримое».

На Западе обсуждают и «синофикацию» БРИКС. Оказавшись перед угрозой распада объединения (в силу, например, ослабления России, усиления зависимости от Запада Индии и ряда других членов группы на фоне роста бескомпромиссности геополитического разлома), Китай будет вынужден взять на себя функции «арбитра» и «гаранта безопасности», предлагая технологическую и дипломатическую поддержку членам БРИКС. Тогда влияние России и оставшихся крупных членов ослабнет, БРИКС может превратиться в инструмент китайской внешней политики, что приведёт к отходу от группы ряда членов или сохранению ими только формальной связки с ней.

Более вероятен, на наш взгляд, вариант «двухскоростной БРИКС», когда группа будет включать ядро (Китай, Россия, Иран и другие – антизападный фронт) и периферию (Индия, Бразилия, ОАЭ, ЮАР, Египет, Эфиопия), оппортунистически стремящуюся к диверсификации своей политики на «компрадорской» основе. Это предполагает разные направления и уровни интеграции – «ядро» углубляет сотрудничество в области геополитики и безопасности (включая даже военно-технический элемент), периферия участвует только в экономических и гуманитарных проектах. Такие «фактики», как «особое стратегическое партнёрство» Индии с Израилем (февраль 2026) и выход ОАЭ из ОПЕК, работают именно на такую перспективу.

Разумеется, все вышеуказанные сценарии скажутся и на странах – партнёрах БРИКС, которые также будут выбирать свою модель и «подгруппу» без следования неким единым подходам.

Как исправить ситуацию?

Будем надеяться, что кризис в Персидском заливе – это не приговор, а момент истины. Поведение США при Трампе(включая агрессию против Ирана, Венесуэлы, тарифные войны, давление на ЮАР с требованием выйти из БРИКС) объективно подталкивает объединение к большей консолидации, хотя краткосрочно создаёт ступор. При этом БРИКС не должна – да и не сможет – стать антизападным блоком. Это снизило бы её привлекательность для мирового большинства, не желающего делать выбор между США и Китаем.

БРИКС оказалась перед выбором: остаться «клубом по интересам» и постепенно утратить актуальность или эволюционировать в механизм «конфликтного реагирования». Если группане сможет предложить альтернативную модель безопасности(необязательно военный альянс, но дипломатическую платформу для предотвращения конфликтов), то её менее влиятельные члены и страны-партнёры начнут искать гарантии у США или Китая индивидуально. БРИКС превратится вдекларативный клуб, а реальное влияние перейдёт к двусторонним союзам – на фоне усиления агрессивности коллективного Запада, если он сможет (а такое уже бывало) преодолеть внутренние противоречия из чистого инстинкта самосохранения (настроя на пролонгацию доминирования и системы эксплуатации).

То есть БРИКС, чтобы сохранить релевантность, придётся создавать постоянные структуры для медиации, мониторинга и координации в области безопасности. Это должно происходить на фоне углубления финансовой и платёжной интеграции (цифровые валюты центробанков, BRICSPayмогут получить импульс для продвижения именно из-за желания изолироваться от долларовых санкций). Может сыграть и энергетическая карта: выход ОАЭ из ОПЕК может привести к «эффекту домино» и переформатированию энергетического рынка. БРИКС (куда входят и производители, и потребители энергии) могла бы стать новой платформой для координации в энергетике. Искусственный интеллект и кибербезопасность на независимых от Запада началах тоже могут стать средством консолидации.

Бюрократическое лекарство

Центральное звено, за которое надо ухватиться, – мягкая институционализация, не в сторону единого альянса, а в сторону гибкой, многоуровневой структуры.

Автор на протяжении многих лет не устаёт говорить о насущной необходимости эволюционной институализации БРИКС , начиная с технически-бюрократического формата в интересах координации, мониторинга и сохранения институциональной памяти. Приятно, что эти идеи востребованы и авторами упомянутого выше доклада.

Ранее модель «минималистского институционализма» давала высокую гибкость и снижала порог вхождения для новых членов. Однако налицо системная проблема: отказ от бюрократии оборачивается отсутствием преемственности. Каждая страна-председатель формирует повестку исходя из собственных приоритетов, предыдущие решения нередко остаются «подвешенными в воздухе», а институциональная память держится на энтузиазме отдельных государств (сегодня эту роль фактически выполняет Россия). С расширением БРИКС до «десятки» и с созданием группы «стран-партнёров» проблема стала критической. Новые страны-члены объективно не обладают знанием всей предыдущей повестки, а некоторые не имеют достаточных бюрократических ресурсов для проведения председательств с несколькими сотнями мероприятий.

Каковы могут быть модальности «мягкой» институционализации? Предложенная в докладе модель технического «распределённого» по странам секретариата кажется несколько оторванной от бюрократической реальности и практики международных структур, хорошо знакомой автору по работе в классических международных организациях. Так, появление некоего генерального секретаря БРИКС, офису которого страны-члены вряд ли придадут сколь-нибудь серьёзные полномочия, и распределение работников по странам чреваты превращением этой структуры в декорацию.

Автору кажется, что не стоит «изобретать велосипед». Нужен компактный секретариат, состоящий из официальных лиц – чиновников, по одному от каждой страны: уровня D-2, если брать ооновскую классификацию, и ниже уровнем (D-1 или P-5) от каждой из стран-партнёров. Понадобится также известное число администраторов (P-2 – P-4), национальная квота которых должна определяться по формуле, исходящей из численности населения и ВНП страны на душу населения (на тех же принципах должен и формироваться бюджет). Придётся предусмотреть также нанимаемый без квот технический состав (G1–G7). Руководителем секретариата назначается сроком на год представитель страны-председателя. Он, в частности, отвечает за коммуникации с правительством председательства. Легко прикинуть и бюджет такой организации составом примерно 50–60 штатных единиц.

Наиболее эффективна была бы реальная физическая штаб-квартира, желательно в относительно нейтральной локации (как пример подхода к выбору можно привести идею Макао или Гоа, с учётом их отдалённости от столиц и также фактора «португалоязычности», важной для языковой сбалансированности). Разумеется, это не исключает и института представителей секретариата в столицах, в том числе из числа своих граждан, если страна-хозяин готова к финансированию,

Технический секретариат должен будет выполнять весьма ограниченные функции:

вести мониторинг выполнения решений, учёт документации, готовить отчёты и рекомендации для лидеров и правительств;

готовить повестку встреч и контактов на политическом уровне совместно со страной-председателем, соответствующие справочные и аналитические материалы;

заниматься координацией работы отраслевых треков, их сопряжением и синхронизацией;

налаживать контакты с международными глобальными и региональными организациями;

организовывать обучение и повышение квалификации стран-партнёров и новых членов, а также стран и организаций, условно называемых членами «Клуба друзей БРИКС».

От выполнения таких функций очень далеко до превращения БРИКС в классическую международную организацию с жёсткими обязательствами и наднациональными органами, что должно снять подозрения стран, опасающихся внешнего диктата вроде еэсовского. Но без такого механизма БРИКС вряд ли сможет пройти «стресс-тест» нынешнего кризиса, приступить к формированию системы собственного управления, сформировать механизм реагирования на кризисы, выработки, координации и реализации единой стратегии – и тем более претендовать на роль глобального арбитра.