Кризис на Ближнем Востоке и стратегия великих держав

Неспровоцированное нападение США и Израиля на Иран 28 февраля 2026 года стало началом нового этапа того кризиса, в котором уже несколько лет перманентно находится Ближний Восток. Истоки его – исключительная сложность региональной международной политики и вмешательство самой богатой и вооружённой державы мира. Последствия – сложносплетённый узел противоречий между державами региона, где ожесточённое соперничество сочетается со способностью к достижению прагматичных договорённостей, которые, впрочем, неизбежно остаются только тактическими решениями в практически непрерывном конфликтном цикле.

Реальной стабильности на Ближнем Востоке не было никогда и в этом смысле он является уникальной частью международной политики. Но в действительности даже самые трагические события в регионе никогда не становились поводом для беспокойства по поводу того, что их эскалация может иметь губительные последствия для всего человечества. Во-первых, потому что происходящие там столкновения никогда не затрагивали жизненные интересы великих держав – США и СССР в XX веке, а теперь США, России и Китая. Все они рассматривали регион в качестве одного из важных пространств для своей конкуренции – но не борьбы, требующей приложения всех имеющихся ресурсов. В-вторых, сам регион не располагал державами, способными вести революционную политику в глобальном масштабе.

Иными словами, межгосударственные противоречия на Ближнем Востоке всегда были кровоточащей раной международной политики, но эта рана не могла привести к драматическому исходу для всего организма.

Однако теперь ситуация внезапно изменилась. Спору нет, великие глобальные державы всё равно не затронуты конфликтом в той мере, чтобы это могло спровоцировать их на разрушительные действия в общемировом масштабе. Но последствия столкновения коалиции США и Израиля с Ираном стремительно стали фактором глобальной экономической нестабильности, создавая условия для того, чтобы все сравнительно значимые страны мира могли пересмотреть свои стратегические приоритеты в области развития и обеспечения собственной безопасности.

Решительный ответ Тегерана в виде остановки движения в Ормузском проливе, а также атаки против американских военных баз и других объектов в странах Персидского залива стали сюрпризом для большинства стран мира и участников глобального рынка. В одночасье были прерваны поставки по торговым путям, с которыми связано обеспечение энергоресурсами целого ряда крупных держав, включая Китай и Индию. Всё это, по мнению многих наблюдателей, может оказать на мировую экономику настолько дестабилизирующий эффект, что она начнёт двигаться в сторону глобальной рецессии. Но ещё важнее политические последствия – весь мир убедился, что в результате крупного регионального конфликта могут быть подорваны основы тех экономических связей, которые до последнего времени считались нерушимыми даже на фоне всеобщей дестабилизации. Не менее шокирующими и поучительными стали и чисто политические последствия конфликта.

Очевидная неспособность США – при всём их военном могуществе – добиться победы с применением только обычных видов вооружений в очередной раз поставила под вопрос всю концепцию решающего влияния Америки на мировые дела.

Ведь даже несмотря на явное сокращение ресурсов, находящихся в их распоряжении, США рассматривались всеми вплоть до самого последнего времени как держава, способная в любом случае поставить на колени несопоставимого с собой по силам противника. Дополнительным примером, убедившим всех в состоятельности американских претензий, стало стремительное свержение президента маленькой Венесуэлы 3 января 2026 года и резкая смена политического курса этой страны. Именно с такими ожиданиями мир подошёл спустя два месяца к нападению американцев и их израильских союзников на Иран. Однако уже через несколько дней стало очевидно, что заявленные цели войны не выглядят осуществимыми: политическая система Ирана выдержала смертельный удар по своему высшему руководству, в стране не возникло внутренних беспорядков, а вооружённые силы сохранили способность действовать даже в условиях постоянного военно-воздушного давления. Большинство наблюдателей сходятся во мнении, что основной причиной провала плана молниеносной победы со стороны США стала стойкость иранского народа и государства, которая явно не была принята в расчёт нападавшей стороной. Мы не знаем сейчас, каким будет продолжение созданного США и Израилем кризиса, однако даже его промежуточные последствия могут рассматриваться как основания для важных выводов.

Для самих США нападение на Иран было, само собой, войной выбора, а не необходимости. При всех своих совокупных возможностях иранское правительство не располагало ресурсами или желанием для того, чтобы представлять фундаментальную угрозу выживанию или важнейшим интересам Америки. Отчасти мы действительно можем говорить о существовании угрозы такого типа в отношении Израиля, являющегося ближайшим союзником США в регионе. Однако интересы Израиля и США, при всей близости этих держав, не являются идентичными. Именно поэтому, даже находясь перед перспективой фактического поражения, Вашингтон не готов прибегать к наиболее радикальным военным средствам воздействия на своего противника.

Сейчас, как бы ни завершилась текущая фаза конфликта, можно ожидать, что в США произойдёт определённая рефлексия по поводу произошедшего.

Также есть надежда, что уроки нападения на Иран станут поводом для того, чтобы американцы переосмыслили свои претензии в мировой и региональной политике, лучше сопоставив их с реальными возможностями, выявленными иранским кризисом. Это, однако, столкнётся с препятствиями – что при нынешней администрации в Вашингтоне, что при любой другой.

, США – это держава, политическая элита которой сейчас располагает, наверное, наиболее узким внешнеполитическим кругозором. Пребывание в течение долгого времени практически на вершине Олимпа мировой политики и в сравнительной защищённости от большинства мировых проблем привело к тому, что американские политики и мыслители видят мир исключительно в пределах своего государства.

, США набрали за последние 80 лет невероятное количество обязательств в разных частях мира, только поддерживать которые означает создавать почву для авантюр и провалов вроде иранского.

Для Китая – державы, представляющей из себя, по мнению многих, важнейшего конкурента США в стратегической перспективе, – события вокруг Ирана также создали повод задуматься. В первую очередь потому, что Пекин стремится поддерживать с текущим американским правительством максимально сдержанные, но уважительные отношения. Однако сам факт нападения США на Иран, нарушающего все нормы международного права, существенно сокращает пространство для манёвра и заставляет Пекин более требовательно смотреть на Вашингтон, ожидая от него уступок. Особенно с учётом того, что за этим неспровоцированным нападением последовало проявление очевидной слабости американцев. Кроме того, серьёзный ущерб от конфликта вокруг Ирана для мировой экономики и поставок энергоресурсов заставляет Китай несколько иначе смотреть на вопрос безопасности своего снабжения. Тем более что китайские компании много инвестировали в Иран и другие страны Ближнего Востока, а теперь с опасениями смотрят на то, какими разрушительными могут оказаться последствия политических событий.

Думается, что Китай может начать пересматривать стратегию своих экономических связей с удалёнными и уязвимыми регионами мира.

Россия, со своей стороны, выглядела для многих выигрывающей от конфликта стороной. Да, действительно, драматические события вокруг Ирана привели к серьёзному росту цен на основные экспортные продукты России. Кроме того, они изменили условия, в которых развивается более близкий к Москве международно-политический кризис в Восточной Европе. Однако в более долгосрочной перспективе Россия не выглядит заинтересованной в полном коллапсе американского влияния на Ближнем Востоке – оно является, в умеренных масштабах, частью той сложной дипломатической картины, которую в России считают основой для сравнительно мирного развития мировой политики. Иными словами, нападение США и Израиля на Иран, а особенно их неуспех в достижении целей, уже сейчас ставит перед всеми великими державами новые вопросы и в чём-то открывает им возможности для политического диалога. Воспользоваться этими возможностями было бы очень полезно для международной политики в целом.