Гуманитарное сотрудничество и культурные связи в расколотом мире

В текущей мировой политике чётко проявляется геополитический раскол между различными группами государств. В силу острых региональных конфликтов, в которые прямо или косвенно вовлечены многие государства мира, этот раскол всё более усиливается. Вполне можно прогнозировать и тенденцию к дальнейшей эскалации данных противоречий.

Особенностью современных конфликтов стало активное использование ментального, гуманитарного и культурного измерения в качестве нового вида оружия в борьбе. Происходит своего рода «вепонизация» культуры. Это проявляется в стремлении расчеловечить всё общество у геополитических противников, в демонизации всех и каждого. Россия стала одной из целей такого подхода. Такого же рода демонизацию (возможно, меньшего масштаба) можно проследить и в конфликтах в других регионах мира, на Ближнем Востоке, в Африке.

Заложником этого подхода становятся гуманитарные и культурные связи между обществами и людьми. «Отмена культуры» в силу геополитических причин стала, к сожалению, вполне распространённым явлением. Это касается, в частности, виктимизации писателей, художников, композиторов прошлого, чья «вина» сегодня постулируется лишь в том, что они были гражданами «не того» государства. Это напрямую затрагивает и современные культурные и гуманитарные обмены, в том числе в сферах образования, спорта, искусства, в гражданских инициативах. Они достаточно часто по политизированным мотивам либо сопровождаются медийными скандалами, либо срываются и отменяются вовсе.

То же самое касается и самих участников международных культурных мероприятий. Если они принимают решение о своей вовлечённости в тот или иной проект в стране, которая находится по другую сторону геополитического фронта, то зачастую они стигматизируются у себя дома (или в целом в своём союзе стран), начинают подвергаться политическим преследованиям и той самой «культуре отмены». Ещё большее количество деятелей культуры, понимая это и боясь всего этого, подвергает себя самоцензуре и всячески ограничивает свои контакты с противоположной стороной. Хотя лично они не имеют к ней никаких претензий.

Немного в меньшей степени, но такое же давление может оказываться и на студентов, которые приняли решение обучаться в университетах противоположной в геополитическом смысле стороны. Они тоже становятся заложниками этой ситуации. Им начинают грозить невозможностью найти работу у себя дома после окончания «неправильного» вуза, а порой вообще обвиняют в том, что они являются формирующейся «пятой колонной» противника. Причём такой изначально обвинительный подход распространяется не только на тех студентов, которые учатся сейчас, но и на выпускников университетов из «не той» страны, которые их закончили, может быть, давным-давно, ещё совсем в другие геополитические эпохи. Их порой обвиняют в том, что они являются «спящими агентами» всё того же врага. Иногда бывают и настоящие люстрации выпускников «неправильных» вузов в целых отраслях общественной жизни.

Стандартный аргумент, который используется при такого рода обвинениях, состоит в том, что культура является инструментом, оружием пропаганды со стороны противника, а иногда и просто оружием. И потому на пути её распространения должен быть поставлен крепкий заслон. Тем самым культура напрямую соединяется с практиками так называемой «когнитивной войны» или «ментальной войны». Эпитеты здесь можно придумать разные, но суть от этого не меняется. Отметим только, что ещё совсем недавно, даже несколько лет назад, такого рода эпитеты воспринимались многими как находящиеся за гранью конспирологии и вызывали в лучшем случае улыбку. Сейчас же можно сказать, что этот подход становится всё более и более распространённой практикой в условиях реальной геополитической схватки.

Результатом этой логики становятся обвинения в «вепонизации» культуры. И это может иметь крайне негативные последствия не только в сегодняшнем, текущем контексте острого политического разлома мира, но и, к сожалению, несомненно будет оказывать своё воздействие и в будущем, для новых поколений.

Со всем этим связан ещё один очень важный аспект современной политики стигматизации и демонизации культуры. Ведь, если задуматься, «виновен» ли в том, что сейчас происходит, студент, приехавший в «неправильную» страну изучать сельское хозяйство, или же пианист, приехавший на музыкальный фестиваль или конкурс? Ответ, казалось бы, очевиден: конечно же, нет. Но они по определению объявляются виновными. В результате мы снова сталкиваемся здесь с вопросом коллективной вины и всеобщей, неиндивидуализированной ответственности. И этот комплекс коллективной вины, который, к сожалению, уже стал практически неотъемлемой частью современных конфликтов, переносится и на сферу международных культурных и гуманитарных связей.

Принцип коллективной вины применяется и к деятелям культуры прошлого, которые давно умерли, но тем не менее всё равно оказываются виноватыми. Виновны ли, скажем, Лев Толстой или Петр Чайковский в современных геополитических проблемах? При таком подходе априорно постулируется, что да, виновны, и должны за это отвечать.

В какой-то степени, впрочем в очень небольшой, по мере «рутинизации» текущих геополитических конфликтов эта демонизация культуры и навязывание ей коллективной вины становятся чуть менее острыми, чем в начальный период столкновений. Происходит тоже своего рода их «рутинизация». Но всё это далеко от того, чтобы исчезать совсем. Поэтому значимость проблемы вполне сохраняется.

Более того, будучи использованным один раз, такой подход переноса «культуры отмены» с внутриполитического уровня в США и других западных странах на уровень международный, становится, к сожалению, примером и образцом для других конфликтов, которые возникают сейчас или могут возникнуть в будущем. Под предлогом «когнитивной войны» отмена и стигматизация культуры «неправильной» стороны становится практически неизбежным, предписываемым и необходимым инструментом в политике государств, медиа и социальных сетей по переформатированию общественного мнения при любом геополитическом или военном конфликте. Эта демонизация культуры и априорное постулирование коллективной вины вошли уже в своего рода guidebook того, что нужно делать при возникновении международных конфликтов.

Именно это внесение сферы культуры в практический инструментарий, казалось бы, очень далёких от неё мер политического и военного воздействия и является, к сожалению, спецификой современного мира XXI века. Негативные последствия вполне очевидны, но тем не менее, повторим, это стало уже апробированным инструментом практической политики.

Возможно ли бороться против демонизации культуры? Или же, к сожалению, это лишь риторический вопрос и принцип коллективной вины в культуре становится неизбежной реалией сегодняшнего дня?