Ормузский провал

Предлагаемые ниже рассуждения критически оценивают политику администрации Дональда Трампа в контексте войны с Ираном в целом и ситуации вокруг Ормузского пролива в частности. Поэтому, прежде чем приступить к основной части повествования, необходимо сделать оговорку.

Военная мощь США и, в частности, американских ВМС огромна. Совместно с Израилем США способны нанести огромный ущерб иранской экономике и его военному потенциалу. Угроза для Ирана, его будущего, региональной безопасности крайне велика. Для России, Китая, ШОС, БРИКС, соседей Ирана нынешняя ситуация представляет собой серьёзный вызов и угрозу безопасности. Военный потенциал Ирана и его стратегическая устойчивость оказались неприятным сюрпризом для США, но их не следует преувеличивать.

Тем не менее необходимо констатировать, что для США нынешняя война уже сопряжена по меньшей мере с двумя провальными ситуациями.

Во-первых, очевиден провал планирования. Насколько можно судить, политическое и военное руководство США, начиная войну с Ираном, принципиально не рассматривало возможность её затягивания и создания реальной угрозы судоходству через Ормузский пролив. А если подобное и предполагалось, то было благополучно проигнорировано. Иначе как грубейшим просчётом это назвать нельзя.

Во-вторых, при всей своей мощи США продемонстрировали вопиющую слабость на уровне нарратива. Тяга к «большим прекрасным сделкам» сыграла с нынешней администрацией злую шутку. Заявления Трампа в других ситуациях можно рассматривать как хоть и эксцентричную, но хитрую, напористую и в целом достаточно успешную тактику. В случае же с ситуацией вокруг Ормузского пролива сменяющие друг друга с калейдоскопической скоростью заявления выглядят как растерянность и непоследовательность. Полемически заострим – твиты Трампа по поводу Ормузского пролива нанесли значительный ущерб американской морской мощи даже в сравнении с оперативной нагрузкой на флот последних пятнадцати-двадцати лет.

Силы и средства

Только сейчас США начали сосредотачивать в регионе военно-морскую группировку, которую можно назвать более или менее пригодной для военной операции против такого противника, как Иран. По состоянию на 20 апреля ВМС США имеют вблизи Ормузского пролива или на подходе к нему три авианосные ударные группы (АУГ).

Непосредственно вблизи Ормузского пролива находится АУГ во главе с авианосцем USS Abraham Lincoln (CVN-72). В составе АУГ два эсминца. Кроме того, в Аравийском море находятся ещё семь эсминцев и один боевой корабль прибрежной зоны (LCS), а также боеготовая амфибийная группа во главе с универсальным десантным кораблём USS Tripoli (LHA-7). АУГ авианосца USS George H. W. Bush (CVN-77), включающая три эсминца, вошла в зону ответственности Центрального командования, обогнув Мадагаскар и южную часть Африки. АУГ авианосца USS Gerald R. Ford (CVN-78), включющая два эсминца, вошла в Красное море. В восточной части Средиземного моря находятся ещё два эсминца.

К слову, УДК USSTripoli присоединился к группировке лишь в конце марта, движения других боеготовых амфибийных групп США в сторону Ближнего Востока, несмотря на предыдущие сообщения, пока (!) не наблюдается, поэтому вероятность даже ограниченной десантной операции против Ирана (например, против острова Харк) представляется низкой.

Для сравнения – в операции против Афганистана в 2001–2002 годах ВМС США применяли до трёх АУГ одновременно (на протяжении нескольких дней в октябре 2001 года их было и вовсе четыре). В ходе операции в Ираке в 2003 году ВМС США сосредоточили пять АУГ в Персидском заливе и восточной части Средиземного моря. В операции НАТО против Югославии участвовала одна американская АУГ, но это компенсировалось активным участием других стран – членов НАТО, несопоставимостью сил, а также территориальной близостью НАТО к театру военных действий.

По состоянию на 8 апреля в рамках 38 дней войны с Ираном США заявили 10,2 тысячи самолётовылетов и поражение свыше 13 тысяч целей. При этом Израиль заявил по состоянию на 10 апреля 8,5 тысячи самолётовылетов и 10,8 тысячи поражённых целей.

К группировке ВМС США, привлечённой к войне с Ираном, несомненно, следует добавить силы Израиля и ВВС США, но состав военно-морской группировки показывает изначальное стремление США провести «маленькую победоносную войну» без какого-либо реального плана Б.

Гарант морской торговли или её разрушитель?

В контексте нынешних событий вокруг Ормузского пролива вспоминается американская военно-морская стратегия 2007 года. В её основе лежали идеи мультилатерализма и международного сотрудничества. В ходе предварительного исследования при разработке стратегии было отмечено, что сохранение существующей глобальной системы международной торговли, опирающейся на торговлю морскую, является общим интересом для всех стран, даже для таких потенциальных американских противников, как КНДР и Иран.

Сейчас ситуация, как видно, совершенно другая. Шаги Ирана вполне логичны – он нашёл ассиметричный способ ведения войны в условиях превосходства США и своей неспособности реально угрожать американской территории или вооружённым силам, действующим вне радиуса поражения иранских вооружений. В то же время США своими действиями способствуют дестабилизации морской торговли, а не её защите.

Оснований у американской мощи и вообще положения США в мировой политике немало, но в числе главнейших – сеть союзов и статус крупнейшей военно-морской державы. Оба этих основания сейчас деградируют, а нынешняя администрация активно этому способствует.

Более того, для США война с Ираном является фактически выстрелом себе в ногу как в контексте союзов, так и в контексте роли гаранта глобальной системы мировой торговли.

Несомненно, в масштабе всей мировой экономики и, в частности, связей между Америкой и Азией заменить морскую торговлю полностью просто невозможно, но всё больше стран начинают задумываться об уязвимости современных морских линий коммуникаций, зависимых от «бутылочных горлышек» и пролегающих зачастую в нестабильных регионах. Однако полная замена морской торговли не только невозможна, но и не нужна. Необходимы диверсификация и хеджирование рисков. В особенности на евразийском пространстве альтернативой становятся континентальные международные транспортные коридоры. Для многих правительств вопросы устойчивости внешней торговли и транспортной связанности, диверсификации, создания стратегических резервов ключевых ресурсов станут приоритетом даже в ущерб экономической эффективности.

США же в этой ситуации из гаранта глобализации и развития мировой экономики превращаются в разрушителя. Будут развиваться и региональные форматы безопасности. Мы это уже наблюдаем, в частности, на примере Пакистана, который стремится играть роль посредника в конфликте и одновременно развивать связи в сфере безопасности, в том числе в рамках недавнего соглашения с Саудовской Аравией.

Другое, что приходит на ум, – популярная некогда американская концепция воздушно-морской операции, направленная на противодействие так называемым системам ограничения и воспрещения доступа (A2/AD), включая те средства, которые сейчас активно использует Иран. Более того, именно конфликт с Ираном был одним из двух ключевых потенциальных сценариев – наряду с конфликтом Китаем – в контексте идей воздушно-морской операции. То, что спустя полтора десятилетия воплощение подобного сценария явно становится неожиданным сюрпризом для американских военных, вызывает некоторое удивление.

«…вот точно такой же миной, только меньше, но другой…»

Стоит упомянуть ещё два вроде бы не связанных, на первый взгляд, момента – морские мины и состояние американских союзов. Именно морские мины являются тем самым ассиметричным вооружением, которое может иметь решающее значение в сценариях прерывания морских линий коммуникаций в прибрежных зонах и проливах. Чем же на это ответят ВМС США?

В сфере борьбы с минами у ВМС США наблюдается острый кризис. Отчасти это связано с ошибками и проблемами кораблестроительных программ, которые тянутся ещё со времён Буша-младшего. Отчасти с сосредоточенностью ВМС США на более «гламурных» и высокотехнологичных направлениях вроде ПРО, ПВО, палубной авиации и атомного подводного флота. Пренебрежение к проблемам противоминной обороны, впрочем, свойственно и некоторым другим морским державам…

Как было отмечено выше, в группировке ВМС США в Аравийском море сейчас находится лишь один-единственный корабль прибрежной зоны USS Canberra (LCS-30), несущий модуль противоминной борьбы. Ещё два аналогичных корабля, обычно базирующихся в зоне ответственности Пятого флота, в настоящее время находятся в Юго-Восточной Азии, где, по заявлениям ВМС США, проходят плановое техническое обслуживание.

Четыре старых тральщика типа Avenger, находившихся в составе Пятого флота, были списаны осенью 2025 года. В начале апреля появилась информация, что ВМС США перебрасывают два из четырёх базирующихся в Японии тральщиков типа Avenger в зону ответственности Центрального командования. На днях они покинули Шри-Ланку.

Председатель Комитета начальников штабов может заявлять о том, что США уничтожили в ходе операции 95 процентов иранского арсенала морских мин, но и 5 процентов мин способны доставить немало проблем судоходству. Минная угроза будет восприниматься гражданскими судами как реальная до тех пор, пока есть сама вероятность наличия мин в проливе. При этом сообщается, что Иран осуществил повторные минные постановки и в целом продолжает активные действия по обеспечению контроля судоходства в Ормузском проливе.

Заявление Трампа о том, что разминирование пролива уже идёт и он отдал указание утроить скорость работ, вызывает серьёзные вопросы. Вероятно, оно просто отражает факт присоединения к USS Canberra двух тральщиков Avenger, базировавшихся в Японии. В то же время в прессе сообщается, что на закрытых слушаниях в Конгрессе представители Пентагона заявили: потребуется полгода, чтобы разминировать Ормузский пролив, а сама операция по разминированию может начаться лишь после окончания конфликта (очевидно, по причине угрозы тральщикам и другим силам, привлекаемым к разминированию вблизи иранского побережья).

Но при чём тут сеть американских союзов? Традиционно ВМС США реализовывали в рамках военного строительства определённое «разделение труда» со своими союзниками в Европе и Азии. Это позволяло концентрироваться на отдельных наиболее значимых компетенциях, рассчитывая, что нишевые задачи будут закрываться флотами-союзниками. К таким задачам относится и противоминная оборона.

Но стратегическая линия поведения США в войне с Ираном, да и в целом поведение администрации Трампа в отношении союзников по НАТО отпугнули многие европейские страны, что фактически лишило ВМС США возможности дополнить свой потенциал нишевыми компетенциями европейских союзников.

Цена войны с Ираном для ВМС США высока.

Во-первых, очевидно большое оперативное напряжение не в самом приоритетном для нынешней американской политико-военной стратегии регионе (в приоритете Западное полушарие и Азиатско-Тихоокеанский регион). В своё время первая администрация Барака Обамы тоже хотела начать переориентацию в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона, сокращая присутствие на Ближнем Востоке. В действительности стремление постепенно свернуть операции в Ираке и Афганистане парадоксальным образом потребовало сначала существенно нарастить вовлечённость на Ближнем Востоке. Сейчас мы наблюдаем схожую ситуацию.

Авианосец USS Gerald R. Ford (CVN-78) уже побил рекорд по продолжительности боевой службы со времён холодной войны (если не считать затянувшегося из-за вызванных пандемией COVID-19 ограничений развёртывания авианосца USS Nimitz (CVN-68) в 2020–2021 годах). Его боевая служба уже длится более 300 дней при плановой продолжительности боевой службы американских авианосцев около 210 дней. При этом подобный уровень оперативной нагрузки не единичен. До войны с Ираном были развёртывания в связи с действиями против хуситов и обеспечением присутствия в Евро-Атлантике. Такая нагрузка крайне пагубно сказывается на личном составе и материальной базе, ведёт к срыву запланированных сроков ремонта и технического обслуживания, росту их стоимости и другим неприятным последствиям.

Текущая оперативная нагрузка на десантные силы флота также крайне высока. США в настоящее время развернули три боеготовые амфибийные группы (в Карибском море, вблизи острова Гуам и в Аравийском море), что является высоким уровнем напряжения, особенно в свете потери USS Bonhomme Richard (LHD-6) в 2020 году.

Во-вторых, война в Иране привела к значительному расходу дорогостоящего ракетного вооружения. Ситуацию усугубляет заявленная потребность наращивания собственных запасов в свете соперничества с Китаем и необходимость поставок союзникам (в том числе в контексте продолжающегося конфликта на Украине). Уже появилась информация о задержках поставок американских вооружений европейским и азиатским союзникам.

По данным CSIS(включён в Перечень иностранных и международных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации), США уже израсходовали в ходе войны с Ираном 27 процентов имевшихся запасов КРМБ Tomahawk, 23 процента КРВБ JASSM и 44 процента оперативно-тактических ракет PrSM, 32 процента ракет-перехватчиков SM-3 и более половины запасов THAAD, 16 процентов ЗУР SM-6 и 45 процентов Patriot (взята нижняя планка оценки расхода ракетного вооружения).

Только в первые два дня было потрачено вооружения на 5,6 миллиарда долларов, а всего за 38 дней активной кампании расходы составили, по неофициальным оценкам, порядка 28–35 миллиардов долларов. Восстановление довоенного уровня запасов и его дальнейшее наращивание займёт годы. Справедливости ради надо отметить, что США обладают обширными запасами других средств поражения, пусть зачастую и менее высокотехнологичных или обладающих меньшей дальностью эффективного применения (JDAM, SDB, AMRAAM и так далее).

Сложно не сделать предположение, что ещё одна потеря ВМС США в связи с войной в Иране – министр ВМС Джон Фелан, который на днях был внезапно отправлен в отставку. Причины подобного решения пока неясны, но отставка очередного высокопоставленного чиновника Пентагона не может не обращать на себя внимания.

Что дальше?

Сейчас мы наблюдаем фактически две блокады, которые сосуществуют параллельно. Первая, американская, ставит своей целью заблокировать иранские порты. Вторая, иранская, ограничивает движение судов через Ормузский пролив. При этом обе стороны стремятся обеспечить эффективность собственной блокады и снизить эффективность блокады противника.

Вероятность возобновления интенсивных боевых действий и в целом эскалационные риски в регионе сохраняются. Причём с обеих сторон. Об этом свидетельствует наращивание американцами военно-морской группировки в регионе. Не стоит полностью игнорировать и угрозы Ирана, например в части возможности создать затруднения для морской торговли в Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе или воздействия на подводные интернет-кабели. Спекулировать об озвученных Трампом в начале апреля угрозах (к счастью, пока оказавшихся пустыми) не хочется, но и полностью о них забывать тоже не стоит.

В заключение необходимо отметить очевидное: Китай очень внимательно следит за происходящим на Ближнем Востоке и делает выводы. Как в военной сфере, так и в политической. Американские наблюдатели уже беспокоятся о том, что на предстоящем саммите лидеров двух стран Трамп будет в невыгодном положении.