Пределы «мягкой силы»: особенности формирования рейтинга одобрения России за рубежом

В середине января Gallup опубликовал результаты опросов общественного мнения, посвящённых отношению к руководству России и Украины в странах Восточной Европы, Южного Кавказа и Центральной Азии. Главный вывод исследования его авторы формулируют так: «руководство ни одной, ни другой страны не пользуется высоким одобрением в соседних государствах, а небольшое преимущество Украины сократилось ещё сильнее». Но такой вердикт сродни пресловутой «средней температуре по больнице»: отличия между тремя регионами, а также внутри них носят разительный характер.

Любопытна сама география исследования: это бывшие советские республики, кроме Белоруссии, Украины и Туркмении, и бывшие страны соцлагеря за исключением территории бывшей ГДР – иными словами, то, что в западной публицистике часто именуется «советской империей». А также Греция и республики бывшей Югославии (кроме Словении), что позволило включить в исследование весь Балканский регион. Вероятно, внимание авторов к нему продиктовано тесными культурно-цивилизационными связями между Россией и Балканами, которые рассматриваются как потенциальный источник российского влияния.

Тот факт, что именно это пространство исследуется более чем через тридцать лет после распада СССР и «восточного блока», свидетельствует о живучести представления о традиционной сфере влияния России. При этом очевидно, что Украина выступает здесь в единственной роли – как субъект противостояния России и отношение к её руководству определяется в рассматриваемых странах через призму осуществления этого противостояния. Так что результаты опроса можно интерпретировать как поддержку одной из сторон конфликта.

Но в этом контексте стоит задаться вопросом: из чего, собственно, может состоять отношение рядовых граждан страны А к руководству страны Б? Представляется, что базовых компонентов такого отношения два: 1) как политика страны Б непосредственно отражается на жизни респондента и 2) насколько образ этой страны, выражающийся в риторике её руководства, провозглашаемых им ценностях и продвигаемых нарративах, близок респонденту (с поправкой на медиа, доставляющие ему этот образ).

Страны с наиболее позитивным восприятием России (Киргизия – 70 процентов, Таджикистан – 64 процента, Узбекистан – 51 процент) наиболее связаны с ней на низовом уровне. Россия – это не абстрактный геополитический игрок, а источник жизнеобеспечения значительной части населения. Картина мира у людей формируется через жизненный опыт – и это прежде всего опыт трудовой миграции. Примечательно, что ни ужесточение миграционного законодательства в России, ни периодические волны антимигрантских настроений в российском инфополе не оказывают существенного влияния на общее восприятие России и её политического курса. И вполне логично ожидать изменения этого восприятия, если ослабнет роль России как «кормилицы».

Относительно высокие – хотя и существенно ниже, чем в вышеперечисленных странах, – показатели одобрения руководства России в Армении (37 процентов) также можно объяснить экономическим фактором. В 2022 году темпы роста ВВП страны удвоились (с 5,7 процента до 12,6 процента) благодаря реэкспорту в Россию, притоку российского капитала на фоне западных санкций и релокации высококвалифицированных специалистов. Кроме того, денежные переводы из России продолжают играть существенную роль в экономике страны.

Источник: Gallup. URL: https://news.gallup.com/poll/700646/leadership-lens-russia-ukraine-neighbors.aspx

Иная природа у высокого уровня одобрения руководства России в Сербии (52 процента) и Черногории (39 процентов). Здесь историческая память и геополитическое позиционирование, благодаря которым Россия воспринимается как союзник и защитник, играют более существенную роль, чем низовые связи и прямая экономическая выгода. Между тем восприятие России как защитницы Сербии работает против неё в Албании и Хорватии, демонстрирующих высокий уровень поддержки Украины (50 процентов и 41 процент соответственно).

Практически зеркальным отражением результатов по Центральной Азии являются цифры, полученные в прибалтийских государствах. Здесь исключительно высокий уровень одобрения руководства Украины (Литва – 71 процент, Латвия – 58 процентов, Эстония – 57 процентов), и низкий (5–6 процентов) – руководства России. Безусловно, свою роль играет русофобия, которая занимает ключевое место в публичном дискурсе этих стран и сплачивает национальные большинства. Но сводить всё к ней было бы упрощением, важен и экономический фактор: прибалтийские государства больше, чем остальные страны ЕС, пострадали от украинского конфликта в экономическом плане, столкнувшись с рецессией и скачком инфляции. Наконец, именно в этих странах наиболее обострено ощущение «российской угрозы», которое активно подогревается как изнутри, так и извне – со стороны других членов ЕС и НАТО. Идеологема «если не остановить Россию на Украине, то она двинется дальше на запад» находит здесь питательную почву.

Примечательно, что более гомогенная в этническом смысле Литва демонстрирует самый высокий уровень поддержки Украины не только по региону, но и вообще по всем странам, охваченным исследованием. В Эстонии и Латвии доля тех, кто не высказался в поддержку ни одной из сторон, составила 36–37 процентов. Можно предположить, что эта цифра включает в себя подавляющее большинство местных русских (около четверти всего населения этих стран). Низкие цифры поддержки России могут отражать как нежелание русского населения её афишировать из-за опасения преследований, так и складывающийся межэтнический консенсус – а в этом, вероятно, играет свою роль и обсуждение в российском инфополе «серьёзных мер» в ответ на предполагаемое использование воздушного пространства прибалтийских стран для ударов по северо-западу России и иные инциденты.

Ещё одно государство с крайне высоким уровнем поддержки Украины (на уровне Латвии и Эстонии) – Азербайджан. Там инвективы в адрес России стали привычной частью официальной риторики, в том числе на высшем уровне. Такая ситуация отражает возросшую уверенность страны на международной арене после реинтеграции Нагорного Карабаха – примат территориальной целостности находится в центре азербайджанской позиции по украинскому конфликту. Впрочем, уровень поддержки России составляет 20 процентов: гораздо выше, чем в Прибалтике. И резко контрастирует с Азербайджаном соседняя Грузия, где Украину поддерживают 26 процентов, Россию – 6 процентов, а самая крупная группа опрошенных – те, кто не высказал поддержки ни одной, ни другой стороне.

И такая ситуация весьма распространена: в 12 из 25 охваченных исследованием стран «актив» – те, кто одобряет действия руководства России или Украины, – не превышает половины респондентов. Например, в Польше, где общественные настроения близки прибалтийским, у Украины существенная группа поддержки – 46 процентов, но 50 процентов не одобряют ни одну, ни другую сторону конфликта. Сказывается усталость от украинской темы – но, кроме того, Польша является страной с мощным антирейтингом именно украинского руководства,демарши которого в адрес Варшавы вызывают жёсткую реакцию со стороны политиков и СМИ.

Ещё больше раздражение украинским руководством в Венгрии, где Россию поддержали 29 процентов, а Украину – 20 процентов опрошенных. Учитывая первые заявления Петера Мадьяра по украинскому вопросу после победы на парламентских выборах – акцент на правах этнических венгров, намерение и дальше покупать российскую нефть, отказ поддерживать ускоренное вступление Украины в ЕС – ожидать изменения динамики отношений между Будапештом и Киевом не стоит, как не стоит ожидать и роста поддержки украинского руководства в Венгрии. Но, вероятно, вместе с ослаблением позиций Виктора Орбана, который олицетворял тёплые отношения с Москвой, снизится уровень поддержки России.

Заслуживает внимания тот факт, что поддержка России сильнее поддержки Украины в четырёх странах НАТО (помимо Черногории и Венгрии, это Северная Македония и Болгария), а в Греции уровень одобрения двух стран одинаков. Само по себе это является тревожным знаком для западного блока: через четыре года после начала вооружённого конфликта настроения в отдельных государствах-членах далеки от ожидавшегося единомыслия. Такое положение дел свидетельствует о растущем разрыве между атлантистским руководством этих стран и значительной частью населения, который будет отражаться на внутриполитическом балансе сил.

Какой можно сделать вывод? Итоги опроса говорят прежде всего о восприятии России на значительной части Евразии, так как любой позитивный рейтинг Украины фактически является антирейтингом России. Это восприятие неоднородно, поскольку формируется набором факторов, специфических для каждой страны. Высокий уровень одобрения за рубежом является ценным внешнеполитическим активом, но не должен быть самоцелью. Тем более, как показывают контрастные примеры Центральной Азии и Балкан, он возникает не в результате работы по проецированию мягкой силы, а благодаря действенной экономической интеграции в одном случае и устойчивой исторической памяти в другом. Пример Азербайджана и ряда других стран говорит о том, что высокий антирейтинг не обязательно является препятствием для прагматичного межгосударственного взаимодействия. Подобные наборы данных позволяют выявить пределы возможностей страны на тех или иных внешнеполитических направлениях, в чём, пожалуй, и заключается их основная ценность.

Автор выражает благодарность Александру Митичу, Кубатбеку Рахимову и Габору Штиру за помощь в работе над этой статьёй.