Правовой режим Ормузского пролива в мирное и военное время

Мирное время

Правовая характеристика пролива. Ормузский пролив полностью относится к категории проливов, которые используются для международного судоходства. Он покрывается действием части III Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, и к нему, соответственно, полностью применимо право транзитного прохода. Это обусловлено тем, что, во-первых, самая узкая часть пролива между Ираном и Оманом имеет ширину около 20 морских миль, а значит, эта акватория полностью перекрыта территориальными морями припроливных государств, а во-вторых, Ормузский пролив соединяет одну часть ИЭЗ с другой частью ИЭЗ (в Оманском и Персидском заливах), а значит, соответствует так называемому географическому критерию, который обуславливает применение здесь права транзитного прохода. Последний – предельно либеральная норма международного морского права, он не может быть приостановлен, ему не должно чиниться препятствий, им могут пользоваться все торговые/коммерческие суда и военные корабли на равной основе, подводные лодки могут следовать в своём обычном – подводном – положении. Здесь действует абсолютная свобода полётов, включая полёты военной авиации.

Иранская позиция по проливу. Иран как страна, подписавшая, но не ратифицировавшая Конвенцию 1982 года, считает, что в проливе действует не право транзитного прохода, а право мирного прохода, более жёстко регламентированная норма международного морского права. Мирный проход не должен угрожать миру и безопасности прибрежного государства, запрещены такие виды деятельности, как вылов водных биологических ресурсов, проведение морских научных и гидрографических исследований, взлёт и посадка летательных аппаратов, проведение разведывательной деятельности. Иран настаивает на том, что право транзитного прохода было новеллой международного морского права, введённой в рамках Конвенции 1982 года, и до сих пор остаётся исключительно договорной нормой, пока окончательно не оформившейся в норму международного обычного права (так называемый международный обычай). Иран считает, что такая договорная норма может использоваться только теми странами, которые являются полноправными участниками Конвенции 1982, а, как мы знаем, США её не только не ратифицировали, но даже и не подписали. Соответственно, Иран полагает, что он не связан никакими конвенционными обязательствами в отношении США по признанию здесь права транзитного прохода.

Правовые ограничения для Ирана. При этом Иран (как и Оман) в рамках своего национального законодательства закрепил, что реализация права мирного прохода иностранных военных кораблей через его территориальное море будет носить исключительно разрешительный характер. Однако в этой связи нам следует учитывать, что Иран является подписантом (не ратифицировавшим) другой конвенции, а именно Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне 1958 года, где сказано: «Не допускается приостановление мирного прохода иностранных судов через проливы, которые, соединяя одну часть открытого моря с другой частью открытого моря или с территориальным морем иностранного государства, служат для международного судоходства». Это означает, что Иран не может настаивать на разрешительном порядке мирного прохода или как-либо препятствовать мирному походу в той части пролива, которая перекрыта территориальными морями Ирана и Омана.

Вне зависимости от того, согласны ли другие страны или нет с претензиями Тегерана, здесь должен как минимум действовать правовой режим неприостанавливаемого мирного прохода, а как максимум – право транзитного прохода в отношении полноправных участников Конвенции 1982 года.

При этом следует отметить, что фактическое перекрытие всего пролива силой, включая его минирование, может представлять собой блокаду портов Кувейта, Катара, Бахрейна, ОАЭ и Ирака. Это будет автоматически актом агрессии против этих государств, поскольку определение агрессии в рамках

ГА ООН №3314 от 14 декабря 1974 года констатирует, что блокада портов или берегов государства вооружёнными силами другого государства квалифицируется в качестве акта агрессии независимо от объявления войны.

Правовые возможности для Ирана. Однако целый ряд незаконных действий против Ирана в предшествующий период, среди которых убийство учёных-ядерщиков (факт нарушения международного права налицо), может использоваться как легитимное основание для использования контрмер в отношении заподозренных государств (США и Израиль?). Среди этих мер вполне могут быть не полное закрытие Ормузского пролива, а, например, захват судов, принадлежащих США и Израилю. Такие действия вполне могли бы соответствовать концепции контрмер, которая была разработана Комиссией международного права (КМП) ООН. В её рамках контрмеры – это правомерные по сути действия государства, нарушающие обязательства перед другим государством, но осуществляемые в ответ на ранее совершённое этим другим государством международно-противоправное деяние.

При этом важно отметить, что задержание и арест иранскими властями судов нельзя будет рассматривать как вооружённое нападение. Решение Международного суда ООН (ICJ) по делу о нефтяных платформах 2003 года (Иран против США) предполагает, что нападения на коммерческие суда квалифицируются как вооружённые нападения только в том случае, если они настолько серьёзны, что угрожают интересам безопасности государства. Это подтверждается уже упомянутой выше Резолюцией ГА ООН №3314, где к акту агрессии относится «нападение вооружёнными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, или морские и воздушные флоты другого государства». Действующая интерпретация этого положения исходит из того, что для задействования положений ст. 51 Устава ООН с правом на индивидуальную или коллективную самооборону требуется нападение на весь флот в целом или же на его значительную часть.

Американская блокада как акт агрессии. Любая блокада в мирное время может расцениваться как акт агрессии в соответствии с той же резолюцией ГА ООН, которая напрямую запрещает блокаду морских портов и берегов государства.

Прямым подтверждением незаконности блокады портов прибрежного государства в мирное время является решение Международного суда ООН 1986 года по делу «Никарагуа против США». Суд ООН установил, что, «устанавливая мины в внутренних или территориальных водах Республики Никарагуа в течение первых месяцев 1984 года, США действовали против Республики Никарагуа в нарушение своих обязательств в рамках международного обычного права не использовать силу против другого государства, не вмешиваться в его дела, не нарушать его суверенитет и не препятствовать мирной морской торговле».

Кроме того, Суд постановил, что, «обращаясь к принципу уважения государственного суверенитета, Суд напоминает, что принцип суверенитета как в договорном международном праве, так и в основанном на обычае международном праве распространяется на внутренние воды и территориальные воды каждого государства и на воздушное пространство над его территорией. Суд обращает внимание на то, что установка мин неизбежно затрагивает суверенитет прибрежного государства, а также на то, что если право входа в порты ущемлено в результате установки мин другим государством, то нарушается свобода коммуникации и морской торговли».

Военное время

Правовой режим пролива. Правовая основа, существующая в рамках Конвенции 1982 года в отношении различных морских зон, в значительной степени продолжает применяться и в случае международного вооружённого конфликта. Так, государства обязаны обеспечивать безопасный проход через проливы, используемые для международного судоходства, для нейтральных судов (морских и воздушных). Исходя из логики решения Международного Суда ООН по делу о проливе Корфу 1949 года, ни государство, находящееся в проливе, ни какая-либо другая сторона не имеют права временно закрывать, например путём установки минных полей, международный пролив для прохода нейтральных судов.

Руководство Сан-Ремо по международному праву, применимому к вооружённым конфликтам на море, принятое в 1994 году, говорит о том, что «права транзитного прохода и архипелажного прохода по морским коридорам, применимые к международным проливам и архипелажным водам в мирное время, сохраняются и во время вооружённого конфликта. Законы и правила государств, граничащих с проливами, и государств-архипелагов, касающиеся транзитного прохода и архипелажного прохода по морским коридорам, принятые в соответствии с общим международным правом, остаются в силе» (ст. 27). «Надводные корабли, подводные лодки и летательные аппараты как воюющих, так и нейтральных государств пользуются правами транзитного прохода и архипелажного прохода по морским коридорам в надводном и подводном положении, а также пролёта во всех проливах и архипелажных водах, к которым эти права обычно применяются» (ст. 28).

Более того, предполагается, что нейтральные суда также могут пользоваться правом мирного прохода через международные проливы и архипелажные воды воюющих государств (ст. 32), а право неприостанавливаемого мирного прохода, предусмотренное для некоторых международных проливов международным правом, не может быть приостановлено во время вооружённого конфликта (ст. 33).

Данные требования касаются Ирана только в той части, что он не имеет права препятствовать либо транзитному, либо мирному проходу (который не должен быть приостановлен, как мы упоминали ранее) через Ормузский пролив в отношении нейтральных судов, но США и Израиль не могут быть бенефициарами этих прав, так как являются участниками международного вооружённого конфликта с Ираном. Правда, на уровне международной доктрины права признаётся, что государство – участник конфликта (в нашем случае – Иран) может полностью и для всех закрыть судоходство в международном проливе, если это оправдано чрезвычайными обстоятельствами.

Законные военные цели. Иран может также рассматривать все танкеры, перевозящие нефть и нефтепродукты в интересах США, Израиля и их союзников (а к ним потенциально могут быть отнесены и все государства Залива, имеющие на своей территории американские военные базы), как законные военные цели.

С американской точки зрения «экспорт противником таких товаров, как сырая нефть, превращает судно в военный объект, поскольку противник получает доход, который способствует его усилиям по ведению войны». Однако, в отличие от американской позиции, на уровне международной доктрины права сформирована иная точка зрения, согласно которой «экспортные товары, перевозимые нейтральными судами, не могут считаться военными объектами и вмешательство в их деятельность возможно только путём установления законной блокады».

США сами отмечают (The Newport Manual on the Law of Naval Warfare), что «государства разделились во мнениях относительно того, могут ли гражданские объекты, способствующие усилиям противника по поддержанию войны (в отличие от непосредственного ведения боевых действий), считаться законными военными целями. Такой подход отражён в некоторых национальных руководствах. Согласно этой позиции, экспорт противником таких товаров, как, например, сырая нефть, делает судно военной целью, поскольку противник получает доходы, которые идут на финансирование его боевых действий. Другим примером является нейтрализация вражеских торговых судов, перевозящих стратегически важные товары: это может оказать стратегическое воздействие и тем самым ограничить способность противоборствующей стороны поддерживать войну. Однако большинство государств не признают, что вклад в поддержание войны сам по себе подпадает под определение военной цели. Согласно преобладающей точке зрения, экспортные товары, перевозимые нейтральными судами, не могут рассматриваться как военные цели и могут быть подвергнуты воздействию только путём установления законной блокады. В то же время вражеские торговые суда и их груз всегда подлежат захвату за пределами нейтральных вод за поддержку боевых (или поддерживающих войну) действий независимо от того, объявлена ли блокада».

Руководство по отдельным вопросам права вооружённых конфликтов (OsloManual) говорит о том, что «топливо, в основе которого лежит преимущественно нефть, имеет жизненно важное значение для военных операций. Таким образом, объекты по производству, импорту, переработке, хранению и транспортировке нефти для использования противником или совместно воюющими сторонами являются военными объектами по своей природе». «Если нефть добывается и транспортируется на экспорт, принося доходы для финансирования военных действий, объекты подпадают под категорию отраслей, поддерживающих войну». Однако далее подчёркивается, что «законность нападения на такие отрасли, а также на транспортировку для облегчения экспорта оспаривается».

Соответственно, здесь у Ирана есть выбор между двумя подходами: считать ли суда, перевозящие энергоресурсы в интересах США и Израиля, а также их союзников, «предназначенными для поддержания войны» или же «непосредственно для ведения боевых действий»?

Для европейцев только последние могут рассматриваться как законные военные цели, в том время как американцы относят к законным военным целям и первые, и вторые.

Наконец, заявления США о том, что неправомерные действия Ирана по блокированию (не путать с официальной блокадой как формой противостояния в условиях международного вооружённого конфликта) могут привести к тому, что Вашингтон приступит к конвоированию судов силами своих ВМС. Как ни парадоксально, но это очень опасная идея для самих же США. Руководство Сан-Ремо по международному праву, применимому к вооружённым конфликтам на море, говорит нам о том (ст. 60), что «плавание под конвоем военных кораблей или военных летательных аппаратов противника» может превратить эти суда в законные военные цели для Ирана.

Американская блокада пролива. Блокада является законной формой противостояния в условиях международного вооружённого конфликта. Однако у блокады есть и соответствующие правовые обременения, зафиксированные в том же Руководстве Сан-Ремо. Во-первых, блокада должна быть объявлена. Уведомление о ней направляется всем воюющим и нейтральным государствам. При объявлении блокады определяется её начало, продолжительность, местоположение, масштабы и период, в течение которого суда нейтральных государств могут покинуть блокированное побережье. Во-вторых, блокада должна быть действительной. Вопрос действительности блокады есть вопрос факта. Это требование направлено на то, чтобы не было так называемых paperblockade, заявленных только на бумаге. В-третьих, любые суда, нарушающие блокаду, могут быть подвержены нападению и захвачены (в рамках призового права). Блокада при этом должна применяться на равных основаниях к судам всех государств. В-четвёртых, блокада не должна преграждать доступ к портам и берегам нейтральных государств.

Для США это означает, что они должны проводить остановку, осмотр и инспекцию всех судов, которые следуют через Ормузский пролив, пропуская те из них, которые действуют не в интересах Ирана, и задерживая идущие из иранских портов или в них. Хватит ли у США на это военно-морских возможностей и потенциала – вопрос дискуссионный.