Все дороги узлом: проблемы безопасности Южной Азии

Карусель разнесло по цепочке за час

От гималайской горной гряды на севере до атоллов Индийского океана на юге, от белуджских пустынь на западе до бирманских джунглей на востоке простирается пространство, которое принято обозначать как Южную Азию. Даже территориальный размах обозначенных (впрочем, весьма условно) границ прозрачно намекает на разнообразие проблем безопасности, характерных для этого региона.

Несмотря на это, зачастую даже в экспертной среде дискуссия сводится лишь к обсуждению военно-политических вопросов. Это вполне объяснимо: для региона характерны как эпизоды эскалации между крупными державами (Индия – Пакистан, Индия – Китай), так и обострение внутригосударственных вооружённых конфликтов – только этих кризисов достаточно, чтобы полностью заполнить информационную повестку.

Однако концентрация экспертов на оборонной политике стран Южной Азии не отменяет значимости прочих проблем, связанных с террористической активностью, дефицитом энергоресурсов, вопросами водопользования и сельскохозяйственной деятельности, климатическими изменениями и гендерной безопасностью.

Эти угрозы не всегда имеют прямое отношение к популярным у многих аналитиков геополитическим конструктам, но весьма значимы непосредственно для населения стран Южной Азии. Поэтому мы попытаемся рассматривать традиционные и нетрадиционные угрозы региональной безопасности в совокупности, указывая на существующие между ними связи.

Узел в пыль на войну

Самый очевидный пример комплексного явления, захватывающего внимание экспертов по Южной Азии и широкого круга международников, представляет собой индо-пакистанский конфликт. Если приступить к его деконструкции, то предполагается выделение кашмирской проблемы, включающей в себя вопрос территориальной принадлежности региона, правовой статус подконтрольных Индии и Пакистану частей территории, динамику вооружённого противостояния государственных и негосударственных субъектов, угрозу полномасштабной войны между Индией и Пакистаном с наземными и морскими операциями, а также воздушными, ракетными и дроновыми ударами по международно признанной территории противника и ядерное измерение конфликта, причём в индийской трактовке участником стратегического противостояния также является Китай.

Многослойность характерна и для афгано-пакистанского конфликта: присутствуют общая для многих постколониальных государств проблема границы, разделяющей общее этнокультурное пространство, террористическая активность радикальных этнорелигиозных вооружённых формирований, опасения по поводу вовлечённости третьих сторон в конфликт.

Следствием высокой степени конфликтности региона является не только большая вероятность применения силы на уровне межгосударственных отношений, но и общая нормализация насилия. Как результат, одной из главных проблем Южной Азии также принято называть террористическую активность.

Горевать – не взрывать

Когда заходит речь о террористической угрозе, то в общественном восприятии на первый план выходит Ближний Восток, хотя некоторые южноазиатские государства могли бы дать фору своим западным соседям. Так, Пакистан занимает второе место в «Глобальном индексе терроризма» (после Буркина-Фасо) – в стране ежегодно происходят сотни терактов, уносящих жизни военных, правоохранителей и мирного населения, причём в последние годы их количество неуклонно растёт.

Пусть ситуация в Индии и не настолько драматична, проблема терроризма также стоит довольно остро: помимо деятельности множества радикально-исламистских организаций, страна имеет богатый опыт противодействия террористическим группировкам леворадикального толка. К этому можно добавить существование множества этносепаратистских движений.

При всей сложности дискуссии о факторах распространения террористической угрозы в регионе, наиболее обоснованными всё же кажутся доводы в пользу социально-экономических причин перехода к насильственным практикам. Недаром сами южноазиатские эксперты говорят, что большинство населения интересуют достаточно прозаичные, но жизненно важные проблемы безопасности – доступ к электроэнергии, достаток водных ресурсов и продовольствия, защита от последствий климатических изменений.

Размывает дорожки – гляди, разошлись

Вопросы энергобезопасности стоят достаточно остро для всего региона: страны Южной Азии являются импортёрами энергоресурсов, от доступности которых зависят не только общие темпы макроэкономического роста и развитие определённых отраслей, но и стабильная работа жилищно-коммунального комплекса и общее функционирование национального хозяйства. Так, если для Индии дефицит энергоресурсов будет означать замедление темпов роста экономики, то для Пакистана – регулярные веерные отключения электроэнергии. Экстремальный пример представляет собой Шри-Ланка: топливный кризис 2022 года стал одним из маркеров неэффективности всей экономической модели страны и катализатором массовых протестов, заставивших уйти со своих постов находившуюся тогда у власти группу элит.

Проблема ресурсообеспеченности также наблюдается в водохозяйственном и сельскохозяйственном комплексах. Взаимосвязанность этих систем особенно критична в странах, где большинство населения занято в аграрном секторе. Рост объёмов водозабора и низкая эффективность водопользования негативно сказываются на продовольственной безопасности, поскольку даже если низкая урожайность не создаст угрозу голода или недоедания, то снизит доходы аграриев и вынудит к увеличению закупок сельскохозяйственных товаров из-за рубежа, что отразится на платёжном балансе и стоимости продуктов для конечного потребителя. Хотя за последний год даже у этой проблемы появилось военно-политическое измерение

, более значимым кажется иной аспект – особое беспокойство у экспертного сообщества и населения южноазиатских стран вызывают последствия климатических изменений.

Так, увеличение интенсивности осадков в сезон муссонов провоцирует колоссальные наводнения, уносящие жизни сотен человек и разрушающие миллионы домохозяйств. Такие бедствия характерны для прибрежных государств и стран с крупными речными бассейнами, – например, Бангладеш и Пакистана. Помимо разрушения инфраструктуры и гибели урожаев, ещё одним дестабилизирующим последствием этих явлений считается климатическая миграция – люди вынуждены покидать привычную для них среду и переезжать в незнакомые места, где их жилищные условия и ощущение личной безопасности едва ли улучшатся – в особенности это касается женского населения.

Несгибаемый ужас в изгибах коленей

Есть несколько тем, которые в случае появления актуального повода будут гарантированно занимать первые полосы южноазиатских газет. В их число входят дискриминация женщин по половому признаку в самом общем виде, насильственные действия сексуального характера, домашнее насилие и отдельные случаи применения норм обычного права, будь то выдача замуж девочек или особенности бракоразводного процесса, ущемляющие права женщин.

Справедливости ради отметим, что правительства южноазиатских стран обращают внимание на эти вопросы и пытаются их решать – гендерная безопасность выделяется в качестве одного из элементов национальной безопасности, принимаются специальные законы и запускаются кампании по профилактике преступлений против половой неприкосновенности и противоречащих конституции норм обычного семейного права.

Проблема заключается в том, что осуществление этих инициатив затруднено в обществах с традиционным укладом, чья жизнедеятельность к тому же подвергается постоянной опасности межгосударственных, внутригосударственных и трансграничных вооружённых конфликтов, дефицита критически важных ресурсов и климатических изменений, разрушающих привычную среду обитания.

Совокупность таких условий снижает не только вероятность решения проблем гендерной безопасности, но и вообще ставит под вопрос возможность эффективного противодействию комплексу традиционных и нетрадиционных угроз Южной Азии. Тем не менее важным шагом для понимания проблем безопасности региона представляется хотя бы перенос акцента с геополитического противостояния на жизнь рядового человека и окружающие его угрозы.