Переговоры Иран-США: возможности успеха или неудачи

Заявления США и Ирана: о сперва принятых, а затем «выброшенных в мусор» 10 пунктах, срыве переговоров, расширении числа пунктов до 15 — всё это было не переговорами, а борьбой за повестку — кто её продавит в свою пользу, уже получит половину победы. И когда улёгся информационный шум, стало ясно: баланс сил обеими сторонами считается нестабильным, и потому военные действия станут рычагом влияния на переговоры. Они остаются ширмой для ведения войны, поскольку соблазн дожать противника у каждой стороны — выше необходимости фиксировать статус-кво.

Тот факт, что в Пакистане ожидаются переговоры, которые от США возглавляет Джей Ди Вэнс, а от Ирана — глава МИД Арагчи и спикер парламента Галибаф, говорит о многом:

1. Обеим сторонам требуется передышка, но главным остаётся требование сохранения лица. Потому что на шахматной доске ирано-американской партии фиксируется временная ничья, которую никто не может признать таковой. Её выдают за победу.

2. Иранская сторона хочет не допустить сговора главы своей переговорной группы с США и создала условия взаимного контроля. Два переговорщика с её стороны — это не только требование консенсуса в команде Ирана, но и шанс на доминирование внутри страны. В Иране сейчас идёт борьба за контроль в новой конфигурации власти, и Штаты будут это использовать.

3. Иран понимает, что у делегации США свои ловушки. Вэнс хочет быть удачливее на мирном треке, крайне востребованном внутри Штатов и в мире в целом. Успех позволит ему резко нарастить авторитет в гонке преемников с Марко Рубио, который сейчас временно ушёл в тень. Вэнсу очень нужен результат, и это даёт иранцам возможности давления на него. Хотя возможности эти ограничены: Вэнс будет говорить с позиции силы, но степень её мягкости для иранцев будет иметь решающее значение. Они тоже говорят с позиции силы. Поэтому стороны должны нащупать возможность оставаться сильными и при этом великодушными без обвинений в чрезмерных уступках.

Вэнс будет играть на разногласиях внутри иранской команды. Иранцы это знают и потому будут демонстрировать монолитность. Тут всё зависит от гибкости и терпения Вэнса. Он рискует и одновременно получает шанс. То же самое — у иранцев: им важно получить результат и одновременно не допустить усиления кого-то из своей группы. Понимая, что впоследствии с главным переговорщиком или против него, в зависимости от позиции, США и будут выстраивать работу.

То есть нынешние переговоры — это первый раунд дипломатической разведки. Обе стороны завысили требования и будут торговаться, блефуя и давя друг на друга. У каждой из них свои слабости. Это создаёт нужду в договорённостях, но их цена важнее. Тегеран намеренно вставил в свои «10 пунктов» невыполнимые требования. Он хочет в обмен на смягчение формулировок выжать из США встречные уступки. То же самое сделал и Трамп, формулируя свою переговорную позицию.

Так или иначе, в Пакистане мы имеем шоу преемников. У них может что-то получиться или нет, в зависимости от вмешательства третьих сил. Если после первого раунда последует второй, это уже будет успехом Вэнса. Успехом для иранцев станет недопущение срыва переговоров, потому что силовой потенциал сторон всё же несопоставим. Иранцы будут решать дело хитростью, американцы — силой.

Для Трампа успех Вэнса был бы и личным спасением. Это позволило бы ему разрушить антитрамповскую коалицию внутри США и за их пределами, создав возможности вернуться к Кубе и переговорам с Россией по Украине. Успех или провал Вэнса покажет возможность возобновления переговоров на украинском треке, но уже в новой реальности: её главным признаком станет кратно возросшая конфликтность между Трампом и Европой.

Однако всё решит ситуация на поле боя. Летняя битва на Краматорско-Славянском направлении и в Запорожье, в совокупности с мерами по усилению защиты тыла России, остаются решающим фактором будущих дипломатических решений. Здесь связь Ирана и Украины проявляется особенно чётко.