Институт Куинси (США): В мире наступает не неоимпериализм, а геоклептократия

Вторжение США в Венесуэлу 3 января привело не к смене режима, а к сделке, заключённой под дулом пистолета, констатируют ресурсы антимилитаристского Института Куинси, основываясь на беседе с исполнительным директором World Peace Foundation Алексом де Ваалом.

Ссылаясь на свой опыт работы в Судане, де Ваал вводит концепцию «политического рынка» — модель, в которой власть и ресурсы торгуются как товар, а не рассматриваются как предмет традиционной государственности. Это парадигма не либерального правопорядка и не неоимпериализма, а политической «мафии», для которой деньги и доступ — главные механизмы влияния, а покупка лояльности становится нормальным явлением. Традиционный «порядок, основанный на правилах», ещё существует, но только рядом с рынком купли-продажи власти и ресурсов — и фактически подчинён ему.

Де Ваал вводит также понятие «геоклептократии»- состояния, при котором государства управляются как суммы политико-финансовых сделок, а не через легитимные институты. Вместо демократических механизмов порядок формирует политическая «мафия». Венесуэла как раз и подаётся как пример этой новой «доктрины». Мадуро был устранён силой, но прежняя система осталась — старые операторы, то есть связанные с властью бизнес-структуры, сохранились. Иными словами, современная смена режима означает не более чем замену контролирующей фигуры, тогда как сама система остаётся неизменной. В конце концов, если Венесуэла теперь начнёт продавать нефть в США, то трогать эту систему никакого смысла нет.

По де Ваалу, когда политическое влияние покупается и продаётся, суверенитет государств становится вторичным или даже номинальным понятием — он уже не управляет политикой, а лишь прикрывает сделки и распределение ресурсов. И нынешний Белый дом открыто демонстрирует эту логику, не выступая за какие-то непонятные правила, а формируя их под каждую конкретную задачу, используя силу и сделки вне норм международного права.

На самом деле, де Ваал поднимает концептуальные вопросы: через какую призму понимать логику действий Трампа, каковы перспективы трансформации мировой политики и что такое глобализм 2.0? На основе его ответов можно сделать ряд предположений.

Государство в современном мире всё чаще функционирует не как источник решений, а как оболочка для конкурирующих сетей влияния. Территория, ресурсы, население и силовые инструменты превращаются в активы, которыми оперируют транснациональные группы: финансовые, бюрократические, корпоративные и силовые. Политическая власть утрачивает институциональный характер и становится предметом постоянных сделок. Лояльность покупается, конфликты монетизируются, дипломатия — подменяется транзакциями.

Всё это сопровождается эрозией универсализма. Международное право и нормы больше не воспринимаются как обязательные рамки, а используются ситуативно — как инструменты давления или оправдания заранее принятых решений. Моральная риторика сохраняется, но обслуживает интересы конкретных акторов, а не систему в целом.

Одновременно происходит сращивание политики с экономикой в прямом смысле слова. Война становится частью инвестиционного цикла, санкции — элементом конкурентной борьбы, гуманитарные катастрофы — поводом для перераспределения рынков и логистических маршрутов. Политические решения всё чаще принимаются не исходя из долгосрочной стратегии государств, а в логике краткосрочной выгоды сетевых коалиций.

Всё это — не временное искажение прежнего порядка. Совпадение финансовой глобализации, цифровой связности и кризиса легитимности элит создало структуру, в которой возврат к классической модели национального государства становится маловероятным. Мы имеем дело не с очередным кризисом международных отношений в моменте распада Pax Americana, а с устойчивой трансформацией самой логики власти: от институциональной — к сетевой, от стратегической — к транзакционной.

Это серьёзнейший вызов, перед лицом которого России предстоит заботиться о собственных интересах, не скатываясь в этот стремительно формируемый общий «котёл».