Отрицание геноцида армян выгодно не только Турции

24 апреля  1915 года - трагическая дата в истории армянского народа. В этот день  в Константинополе были арестованы сотни представителей армянской интеллигенции — писатели, врачи, священники, депутаты. Дальше события развивались по сценарию геноцида, массового уничтожения по национальному признаку: депортация вглубь Османской империи, массовая гибель от голода, болезней и заранее спланированных убийств.

К годовщине геноцида армян всегда важно напоминать о том, какое смысловое, информационное противостояние идет вокруг этой темы. Отрицание геноцида властями Османской империи присутствовало с самого начала акций насилия, когда власти  объясняли свои действия «борьбой с мятежом».

Однако в информационной политике последних лет возник новый тренд: от жёсткого отрицания — к «мягкому». Вместо «ничего не было» продвигается более изощренная конструкция: «была трагедия, но не геноцид», появляются такие нарративы, как «соболезнования», «общая память» и «страдания всех народов». Однако все это не связано с признанием геноцида, а является попыткой «замылить» трагический факт, представив его лишь одним из многих проявлений жестокости Первой мировой войны.

Более тонкой стала и турецкая дипломатия. Риторика стала менее  категоричной в ежегодных заявлениях, но более агрессивной в ответ на любые  заявления, связанные с геноцидом армян. В 2020–2026 годах турецкая официальная линия выглядит так: термин «геноцид» полностью исключён, трагедия признаётся, но деполитизируется и обобщается, ответственность размывается через «войну», «хаос» и «взаимные страдания», вопрос переводится в формат «исторического спора».

Этот нарратив разделяется сегодня и многими западными исследователями. Один из самых цитируемых авторов с подобной трактовкой, Гюнтер Леви (автор книги «Массовая гибель армян в Османской Турции: оспариваемый геноцид»), утверждает: да, армяне массово погибали, но это не геноцид, потому что «нет доказанного намерения уничтожить народ». Он объясняет гибель людей «эпидемиями, нападениями, плохим управлением», а не централизованной политикой.

Похожую линию ведёт Джастин Маккарти, который в книге «Армянское восстание в районе озера Ван» переворачивает перспективу: армяне — не жертвы, а фактор военной угрозы. А как же ещё, если армянские восстания «помогали России» и «подрывали Османскую империю»? В рамках подобной чудовищной логики  депортации и геноцид становятся «вынужденной мерой», а не инструментом уничтожения.

Эдвард Эриксон в книге «Османы и армяне» прямо оправдывает геноцид и описывает события как «контрповстанческую операцию». Армяне у него выступают как «insurgents», «enemy within», угроза коммуникациям армии. Даже признавая массовую гибель армян, он объясняет её «логистическими трудностями» и «неизбежными издержками войны». Аргумент о «пятой колонне» повторяется десятилетиями: армяне якобы сотрудничали с Россией и потому стали угрозой. Другие авторы, например Майкл Гюнтер, утверждают, что термин «геноцид» вообще стал клише и используется политически, в том числе армянами. Это ещё один ход: не спорить с фактами, а девальвировать сам термин.

Создается впечатление, что линия на отрицание геноцида армян в западной науке не случайна. Это важный элемент глобального «управления историей», в рамках которого силы, тяготеющие к России, объявляются виновниками трагедий, не имеющими права на сочувствие.

На фоне попыток «замылить тему» в западной медиасфере позиция российской стороны исходит из однозначного осуждения геноцида армянского народа. Как отметил в своём обращении к участникам мероприятий памяти жертв геноцида армян Владимир Путин, «политике массового уничтожения людей по национальному признаку нет и не может быть оправдания».