«Мирное воссоединение» Румынии и Молдавии: как это было на самом деле ? Часть I

Недавно президент Молдавии Майя Санду призналась, что мечтает проголосовать на референдуме за присоединение к Румынии. Признание отнюдь не сенсационное; поглощение Молдавии западным соседом — стержневая идея всего блока евроинтеграторов, правящих сейчас в Кишинёве.

Представления об истории, уже четвёртое десятилетие навязываемое молдаванам, сводится к нехитрой формуле. Мол, в 1918 году произошло счастливое воссоединение двух частей румынского народа, да вот в июне 1940 Советский Союз разрушил счастливую идилию.

А как все было на самом деле? В разгар Первой мировой войны Румыния потерпела сокрушительное поражение от блока Центральных держав во главе с Германией. Если бы не помощь Русской армии, страна была бы полностью захвачена германо-австрийским войсками. Только русский контрудар помог румынам удержать четверть своей территории, перебросив правительство из Бухареста в Яссы. Однако, едва в России началась междоусобица, «благодарная» румынская элита вместо того, чтобы печься о возвращении собственных отнятых немцами земель, решила поживиться землями на востоке, за счёт соседа и союзника. Зимой 1917/18 годов румынские войска, преодолевая ожесточённое сопротивление местного (!) населения, оккупировали всю область между Днестром и Прутом, тогда называвшуюся Бессарабией.

Правда, уже в феврале 1918 года быстро создающаяся Красная армия нанесла вчерашним союзникам несколько чувствительных поражений в Приднестровье, и начала готовить поход на Яссы. Перепуганный румынский премьер Авереску подписал с советскими представителями соглашение о полном выводе войск из Бессарабии. Однако, в тот же день(!) румынский МИД заключил унизительный пакт с немцами, которые, в обмен на полное подчинение потенциала Румынии германскому кайзеру, позволили румынской армии удержать Бессарабию. Красная армия была вынуждена отступить перед превосходящей силой Германии и Австро-Венгрии.

К тому времени Бухарест успел оформить присоединение молдавских земель как «свободное волеизъявление». Выглядело это «свободное волеизъявление» следующим образом. На территории нынешней Молдавии, как и в большинстве губерний Российской империи, к концу 1917 года установилось двоевластие, сосуществовали «красные» советы и ориентирующийся на Учредительное собрание Сфатул Цэрий («Совет края»). Председатель 3-го Бессарабского съезда Советов, решительно выступившего против румынского вторжения, и вмести с ним еще сорок пять делегатов съезда были без всяких сантиментов расстреляны румынами. Такая же расправа настигла пятерых лидеров Крестьянского съезда, осудившего румынизацию. Не пощадили и женщин-депутатов, которых тоже казнили при попытке уйти за Днестр.

Голосование, несмотря на протесты части депутатов, было открытым, за ним наблюдали присутствующие в зале румынские офицеры, здание оцепили королевские войска. Но даже при этом грубом давлении за присоединение к Румынии (с условием сохранения Молдавской автономии) проголосовало всего 86 из 162 депутатов Сфатул Цэрия.

Впоследствии, когда решался вопрос о ликвидации автономии и полном  поглощении Румынией, оккупационным властям удалось собрать всего 46 депутатов. Видимо,  "волеизьявление" этой кучки запуганных, опасавшихся расстрела и не успевших  вовремя скрыться людей, показалось тогдашнему Бухаресту вполне легитимным.

Тем не менее, нашлись депутаты (Вачушкан, Грекулов, Цыганко и др.) которые осмелились заявить, что Сфатул Цэрий не правомочен решать такие вопросы — это исключительная прерогатива народного референдума. На необходимость плебисцита для определения судьбы Бессарабии указали  даже власти США (!)  во время Парижской конференции по послевоенному мироустройству. Советское правительство, никогда не признававшее Бессарабию частью Румынии, озвучило такую же позицию на Венской конференции 1924 года.

В 1920- е годы СССР неоднократно (например, при подписании пакта Бриана-Келлога в 1929 году и на всех безуспешных консультациях о заключении советско-румынского договора) подчёркивал, что молдавскому народу надо предоставить право на самоопределение и выбор между Бухарестом, независимостью и Москвой.

Конечно, «защитники европейской цивилизации и свободы» из Бухареста категорически отвергали любой плебисцит. Причины такой позиции лежат на поверхности: большинство жителей Бессарабии не поддерживало румынизацию. Например, партия МНП, — единственная, выступавшая за присоединение к Румынии, — на выборах в Учредительное собрание собрала в губернии всего 2,3% голосов.

Даже депутат-румынофил Александри с горечью признавал: «за время румынской оккупации… Бессарабия стала больше привязана к России, чем за сто лет русского господства». Ещё бы, всё познаётся в сравнении. Это констатировал и румынский историк Йорга: «Положение тяжёлое… И десять процентов населения не питает к нам должных чувств».

Продолжение следует