Кровавая зима Йемена

Результатом беспардонной политики США в разных точках Земного шара становится убеждённость участников международных отношений в том, что единственный аргумент, имеющий сегодня значение, — это грубая сила. Некоторая разница в оценках объясняется лишь тем, находятся ли кровавые события в центре внимания СМИ или на периферии. Эта циничная реальность ярко показывает себя на примере кровавой войны на юге Аравийского полуострова, в Йемене.

Под Йеменом большинство понимают одну единую страну. Некоторые имеют представление о существовании Северного Йемена (смотрит на Красное море, главный город Сана) и Южного Йемена (смотрит на Аденский залив, главный город Аден). Первый одно время был известен как Йеменская Арабская Республика, а сейчас прочно ассоциируется со словом «хуситы» (движение «Ансар Аллах», красный цвет на карте). Второй знаком старому поколению наших сограждан под аббревиатурой НДРЙ — Народная Демократическая Республика Йемен, которая ориентировалась на СССР. И лишь специалисты знают, что под общим названием формально объединённой в 1990 году страны не просто скрываются два диаметрально противоположных государства — внутри себя каждое из них тоже разделено, иногда весьма радикально, между различными племенами.

Религиозно-племенное объединение хуситов совсем недавно было в центре внимания мировых СМИ благодаря своим военным акциям против Израиля, США, а ранее — Саудовской Аравии. Всех удивляло, что ни одна из этих стран не смогла одержать над ними победу или хотя бы нейтрализовать. Но сейчас активность хуситов резко снизилась. Причина — фактическое прекращение сотрудничества с Ираном после летней кампании 2025 года.

Вместо этого пришли сообщения о войне в Хадрамауте, исторической области, разделённой между Йеменом и Оманом. В декабре племенные группировки Южного Переходного Совета (синий цвет на карте) начали наступление в этой области ради контроля над нефтяными полями. Финансовую и техническую поддержку им оказали ОАЭ. ЮПС добился успеха, но внезапно вмешалась Саудовская Аравия. Её подразделения, по неподтверждённой информации состоящие из наёмников с боевым опытом, в координации с отрядами правительственной армии (зелёный цвет на карте) организовали контрнаступление и отбили все территории, заодно захватив Эль-Мукаллу.

Как часто бывает, успех заставляет победителей попробовать его развить. Так, появились сообщения о возможном наступлении просаудитских сил на контролируемые ЮПК территории. Если оно завершится успехом, то возможно обострение отношений уже напрямую между ОАЭ и Саудовской Аравией.

Очередной виток кровавого противостояния в Южной Аравии позволяет сделать несколько выводов.

1. Как Северный, так и Южный Йемен не являются государствами в привычном смысле слова. В настоящее время это запутанные племенные союзы с рыхлыми границами, позволяющие выживать участникам в войне всех против всех. Вес таких союзов определяется иностранной помощью.

2. Иностранная помощь оказывается в настоящее время тремя странами.

— Иран. Сейчас она существенно снизилась, но всё же помогла хуситам получить доминирование в Северном Йемене. Наступление на Южный было успешным, но, как показывает опыт, северяне, кем бы они ни были, не могут закрепиться на юге.

— ОАЭ. Финансово-техническая поддержка Эмиратов является главной опорой для племенных союзов Южного Йемена, контролирующих в настоящее время Аден и области вокруг него. Цели участия ОАЭ в этом затяжном конфликте были и остаются неясными. Если вначале это было стремление противостоять усилению Ирана, то сейчас это выглядит действием по инерции.

— Саудовская Аравия. Вначале это была попытка фактического правителя королевства принца Сальмана провести «маленькую победоносную войну», сделав своё положение в системе власти абсолютным. Но его ожидал кошмар — фактическое поражение, потребовавшее привлечения наёмников во все виды вооружённых сил.

Надо заметить, что то же самое, хоть и в меньших масштабах, произошло с прямым военным участием сил ОАЭ. Тем самым подтвердилось мнение, что гигантские траты монархий Персидского залива на свои вооружённые силы в реальности больше похожи на взятки в рамках коррупционных отношений с западными правительствами и корпорациями ВПК. В реальном военном столкновении эффективность таких армий вызывает сомнения.

Тем не менее, принц Сальман сделал выводы, и саудовские власти перешли к более рациональной политике. Они установили контакты с племенами Хадрамаута, где сосредоточены запасы нефти, и не дают соперникам, как было продемонстрировано, захватить их.

Так или иначе, идущие разговоры о возможной аннексии этого региона саудитами пока выглядят сомнительными. Прежде всего, это нарушит баланс сил в самом королевстве. Как уже очевидно, во всей Аравии, как когда-то в Ливии, власть — это искусство баланса между кланово-племенными союзами, игра одних против других. Присоединение новой территории с совершенно чуждым населением может привести к обрушению всей государственности.

Кроме этого решающего фактора, возможно появление нового участника игры — Омана. Султанат, выступающий образцом стабильности, в своём составе также имеет регион Хадрамаут, являющийся частью исторической территории. Любопытно, что в 1970-х там случилось восстание местных племён под социалистическими лозунгами, получивших поддержку НДРЙ. Ирония истории: подавить восстание удалось при помощи… иранского контингента, присланного шахом. Сейчас это спокойный, достаточно благополучный регион Омана, испытывающий нагрузку из-за хаоса у соседей. Поэтому любые радикальные перемены в йеменском Хадрамауте могут быть восприняты султанатом как угроза.

В целом, опыт игры в геополитику монархиями Аравийского полуострова можно оценивать как не самый удачный. Прямое военное участие перетекло в болезненное осознание низкого уровня боеспособности собственных армий и неэффективности трат на военные нужды. Эти расходы составили сотни миллиардов долларов, но прямого результата не принесли. Монархиям чудом удалось избежать прямого столкновения, ограничившись борьбой чужими руками.

В последнее время можно говорить о некотором смещении баланса сил в пользу Эмиратов, осознающих, насколько выгоднее развивать себя как альтернативный мировой финансовый центр в дополнение к торговому. Одновременно в Эр-Рияде начинается поиск способов не сокращать расходы, обеспечивающие стабильность королевства, иначе в любой момент его хрупкие конструкции могут рухнуть.

Всё это даёт возможность порассуждать о роли России в этой части мира. В Йемене, особенно Южном, ещё сохраняется память о былом сотрудничестве с Москвой в советский период. Отношение скорее положительное, но особого влияния на процессы оно уже не имеет. Нынешняя РФ оценивается как интересный, хоть и неоднозначный партнёр, прежде всего в военной сфере.

Но для нас важнее другой вопрос — что представляет интерес для самой России в регионе? И тут ответа пока не просматривается. Любые возможные действия в Красном море и Аденском заливе требуют опоры на ВМФ, возможности которого в настоящий момент весьма ограничены. Скорее, хаос в региональной логистике открывает для нашей страны перспективу развития собственных транспортных путей, в том числе в Арктике. Потому пока позиция наблюдателя, подкреплённая выгодной торговлей сельхозпродукцией, выглядит для Москвы оптимальной линией поведения.