Необязательная война, обязательная победа

Начав войну против Ирана, Соединённые Штаты просчитались насчёт противника. Само по себе целеполагание, если рассматривать его отдельно от многих нюансов «на местности», выглядит цинично, но рационально. Трампа убедили, что необходимо воспользоваться моментом максимальной слабости Тегерана . И тогда можно одним ударом рассчитаться за психологическую травму полувековой давности (захват исламскими революционерами посольства США), устранить опасный для Израиля режим , взять под контроль значительные объёмы нефти и стратегически важный путь транспортировки, заодно вбить клин в перспективы евразийских проектов. Игра стоит свеч, объяснили президенту, и он согласился.

Но столь солидный куш легко достаться не может. Во-первых , военный потенциал Ирана существенно превосходит ресурсы тех, с кем Соединённые Штаты вступали в прямое военное столкновение за многие десятилетия. Во-вторых , способность такой большой и расположенной в стратегически важном месте страны ударить по многим интересам США и их союзников за счёт дезорганизации торгово-экономических потоков велика. В-третьих (хотя это и не основное), проявление голой силы даже без имитации правовых обоснований заставило заколебаться союзников, которые в ином случае чувствовали бы себя обязанными присоединиться.

«Америка прежде всего» во внешнеполитическом измерении означает не изоляционизм и даже не повышенный самоконтроль, как хотела бы видеть часть трамповской коалиции, а умение США добиваться любых целей, которые они считают нужными, избегая любой ответственности, а в идеале и издержек. Упрощая, можно сказать, что лозунг Трампа на международной арене выражается формулировкой позднего советского тоста: чтобы у нас всё было, а нам за это ничего не было.

Подобное продавливание интересов, невзирая на реакцию остальных, может работать, по крайней мере какое-то время. В первый год Трампу удалось несколько раз «прогнуть» партнёров, которым просто приходилось признать силовое превосходство (обычно экономическое) Америки. Однако одно дело убедить в необходимости подчиниться, потому что противопоставить всё равно нечего. И другое – спровоцировать ситуацию, которой сам не можешь управлять и которая порождает растущие проблемы для всех остальных, в том числе непричастных к коллизии. Устраниться от разрешения каких-то сторонних кризисов – допустимо, создавать же острый кризис и оставлять всех прочих с ним разбираться, требуя в то же время материальных благ, – перебор.

В эпоху либерального мирового порядка , который отвергает нынешний президент, США исходили из того, что для оптимального продвижения национальных интересов следует осчастливить весь мир правильной системой ценностей и «глобальным управлением» под патронатом Вашингтона. В девяностые годы для описания роли Соединённых Штатов даже придумали элегантный термин «благожелательный гегемон». У Дональда Трампа подход противоположный – национальные интересы требуют остальных обездолить, тем более что, по его версии, до сих пор все только и делали, что наживались на бедных американцах, пора расплатиться (забавно, что на днях президент Финляндии Александр Стубб, партнёр Трампа по гольфу, посетовал в интервью, что гегемон остался, но блага он никому уже не желает).

Однако при такой постановке вопроса гегемон должен чётко и ясно продемонстрировать, что у него хватит сил, чтобы при необходимости заставить всех выполнять свою волю. И Иран – решающее проверочное задание, по сути, американцы сами его выбрали . Сдать тест оказывается принципиально важным. И результат определит американские возможности на мировой арене на предстоящий период, в том числе после Трампа.

Подчеркнём, для Америки это, пользуясь формулировкой, распространившейся в нулевые годы, война по выбору (в отличие от Израиля, у которого есть, по крайней мере, формальные основания считать операцию мерами непосредственного обеспечения своей безопасности). Выбрать такую войну можно, а вот выбрать, что объявить в качестве победы, как это любит Трамп, затруднительно. Теперь, например, невозможно считать «Эпическую ярость» успешной, если Иран сохранит контроль над Ормузским проливом, мировая значимость этой артерии явлена во всём масштабе.

Вывод из этого следует неутешительный. Соединённым Штатам позарез необходима бесспорная победа в этой войне. Набор взаимных требований не позволяет рассчитывать на полюбовное соглашение. Значит – эскалация. Ставка слишком высока.

Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике.