Безопасность важнее всего остального

Президент Гватемалы Бернардо Аревало ввёл в стране режим чрезвычайного положения сроком на тридцать дней, который позволяет полиции и армии арестовывать подозреваемых без санкции суда. И хотя силовикам удалось восстановить контроль над тюрьмами и освободить заложников уже к 19 января, насилие не прекратилось. Банды начали нападать на гражданских лиц и сотрудников полиции на улицах городов, государству пришлось временно закрыть границы.

Последняя эскалация насилия в Гватемале не является изолированным случаем. Латинская Америка остаётся эпицентром криминального насилия в мировом масштабе: по различным оценкам, до 33 процентов всех убийств в мире приходится именно на этот регион. А такие группировки, как Mara Salvatrucha , Los Choneros , а также картели Sinaloa Cartel , Ejército de Liberación Nacional и Clan del Golfo , выступают ключевыми поставщиками наркотиков на рынки Соединённых Штатов и Европы.

На этом фоне правые правительства и партии в странах Латинской Америки всё чаще выдвигают борьбу с преступностью и незаконным оборотом наркотиков в центр политических программ, обвиняя левых в слабости и потворстве бандитским структурам.

Её ключевыми элементами стали резкое расширение полномочий силовых структур и одновременное сокращение демократических свобод. Уровень насилия снизился со 106 убийств на 100 тыс. человек в 2015 г. до 1,3 убийства в 2025 году. Успех сальвадорской модели борьбы с преступностью стал ориентиром и обусловил рост популярности Букеле далеко за пределами его страны.

В 2024 г. агентство Cadem провело в Чили опрос , какого президента по стилю управления хотели бы видеть граждане страны. Наибольшее число респондентов назвали Сальвадора Найиба Букеле (42 процента). Впоследствии правый кандидат на президентских выборах, а ныне избранный президент Чили Хосе Антонио Каст, неоднократно положительно отзывался о Букеле, подчёркивая намерение перенять его модель управления. В январе 2026 г. аналогичный опрос проведён в Перу: 51 процент респондентов заявили, что стране для выхода из кризиса необходим президент со стилем управления, аналогичным Букеле. Абелардо де ла Эсприэлья, главный кандидат от правых сил на предстоящих президентских выборах в Колумбии в мае, в одном из интервью отметил , что из двух лидеров, Хавьера Милея и Найиба Букеле, ему ближе именно последний. Тема преступности особенно остра и для Колумбии: согласно опросу 2023 г., 55 процентов граждан выступили за заимствование сальвадорской модели борьбы с криминалом.

В чём же специфика модели Букеле и почему она столь привлекательна для латиноамериканского общества? Обратимся к хронологии борьбы с преступностью в самом Сальвадоре.

После окончания гражданской войны в 1992 г. сформировалась двухпартийная система, в рамках которой у власти поочерёдно находились правый Национальный республиканский альянс и левый Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти. Обе силы декларировали борьбу с преступностью как главную политическую задачу, однако на практике предпочитали договариваться с бандами Barrio-18 и Mara Salvatrucha , чьё влияние в Центральной Америке резко возросло в 1990-е годы. Пик насилия пришёлся на 2015 г., когда банды нарушили соглашение с левым президентом Сальвадором Сереном. Согласно договорённости, преступные группировки обязались снизить уровень насилия и прекратить нападения на силовиков в обмен на сохранение контроля над городскими территориями. Серен попытался восстановить порядок, объявив банды террористическими организациями, и задействовал армию для подавления преступности. Однако левые не обладали полным контролем над силовым аппаратом и судебной системой, где доминировала правая оппозиция и коррумпированные чиновники, связанные с преступными структурами. Политика Серена провалилась.

К 2018 г. сальвадорское общество оказалось в состоянии глубокой апатии: около 70 процентов граждан , согласно опросам, не доверяли политикам и демократическим институтам, созданным после гражданской войны. На этом фоне начинается стремительный взлёт политической карьеры мэра Сан-Сальвадора Найиба Букеле. Изначально будучи членом Фронта имени Фарабундо Марти, он был избран мэром Нуэво-Кускатлана (2012–2015), а затем – мэром столицы в 2015 году. В 2017 г. Букеле порывает с левыми и в 2019-м идёт на президентские выборы как «третий кандидат», пообещав покончить с преступностью и коррумпированными элитами. Уже в первом туре он набирает более 53 процентов голосов.

В отличие от предшественников Букеле сразу начал укреплять влияние в силовых структурах, продвигая лояльных сторонников. В 2020 г. после отказа парламента ратифицировать законы, расширяющие полномочия силовиков, он приказал ввести военных и полицию в здание Законодательной ассамблеи, чтобы оказать давление на депутатов. Эти действия получили широкую общественную поддержку. Уже в 2021 г. партия Букеле «Новые идеи» получила большинство в парламенте. Вскоре были уволены нелояльные судьи Конституционного суда и генеральный прокурор, что устранило институциональные препятствия для реализации силовой политики.

После нового всплеска насилия в 2022 г. Букеле ввёл режим чрезвычайного положения. Армия и полиция приступили к массовым арестам без полноценного судебного контроля. К 2024 г. сопротивление банд в значительной степени подавлено, а число арестованных превысило 100 тыс. человек – более одного процента населения страны. Сальвадор пожертвовал частью демократических процедур, но страна стала одной из самых безопасных в Западном полушарии, а уровень поддержки Букеле превысил 85 процентов. Опираясь на общественную апатию и недоверие к демократическим институтам, президент выстроил разветвлённую репрессивную систему и фактически сосредоточил власть в своих руках при одобрении большинства населения.

Правый президент Даниэль Нобоа, пришедший к власти в 2023 г., провозгласил курс на силовое подавление преступности. Ещё в 2010-е гг. Эквадор считался одной из наиболее безопасных стран региона, однако после 2020-го, на фоне резкого сокращения финансирования полиции и роста наркотрафика, страна превратилась в одно из самых опасных государств Западного полушария. В ответ на подъём насилия Нобоа, подобно Букеле, начал расширять полномочия силовых структур. Реакция преступных группировок оказалась стремительной. В январе 2024 г. в крупнейших городах развернулись фактически уличные бои между бандами и армией. Ряд телеэфиров были захвачены вооружёнными группами, а в заложники попали десятки мирных граждан. Однако, в отличие от Сальвадора, Нобоа столкнулся с серьёзным сопротивлением как на улицах, так и в парламенте. Это не позволило получить полный контроль над судебной системой и силовым аппаратом.

В 2024 г. президент инициировал серию референдумов о расширении полномочий силовиков, заручившись поддержкой населения. Однако плебисциты, касавшиеся конституционной реформы и размещения американской военной базы для борьбы с преступностью, завершились поражением. В ноябре 2025 г. более 60 процентов эквадорцев высказались против соответствующих инициатив, что серьёзно ограничило возможности Нобоа. В результате он так и не смог сконцентрировать власть в объёме, сопоставимом с возможностями Букеле, что существенно снизило эффективность проводимой силовой политики и не привело к радикальному сокращению уровня преступности.

Другим примером ограниченности «плана Букеле» в Латинской Америке стал Гондурас. Левый президент Сиомара Кастро, пришедшая к власти в 2022 г., начала проводить схожую линию в борьбе с преступностью. В стране введён режим чрезвычайного положения в большинстве департаментов, а также начато строительство «мегатюрьмы» по образцу сальвадорского комплекса CECOT. Но попытки расширить собственные полномочия и развернуть масштабную силовую кампанию столкнулись с жёстким сопротивлением оппозиционного конгресса. Кастро не смогла реализовать заявленную программу в полном объёме. Гондурас остаётся одной из самых опасных стран Центральной Америки, являясь и одной из наиболее милитаризованных. Вооружённые силы получили право проводить аресты без судебного ордера и патрулировать улицы городов, однако это не привело к снижению уровня преступности. Напротив, высокая степень коррупции в армии и силовых структурах продолжает препятствовать борьбе с незаконным оборотом наркотиков и уличным насилием. На фоне разочарования в левой политике на президентских выборах в ноябре 2025 г. победу одержал правый кандидат Насри Асфура, строивший кампанию на обвинениях левых в коррупции и содействии преступным группировкам и обещавший навести порядок исключительно силовыми методами.

Рост правых настроений в Латинской Америке не является случайным. Рассматривая пример Гондураса, можно увидеть, что именно кризис политики левых способствовал усилению позиций правых сил. Тенденция характерна далеко не только для этой страны. Новая «розовая волна» в регионе началась с победы левых в Боливии в 2020 г., затем распространилась на Перу и Чили, где в 2021 г. впервые за долгое время к власти пришли левые кандидаты Педро Кастильо и Габриэль Борич. В 2022 г. победы одержали Лула да Силва в Бразилии, Густаво Петро в Колумбии и Сиомара Кастро в Гондурасе. Наконец, в 2023 г. кандидат от социал-демократов Бернардо Аревало победил на президентских выборах в Гватемале.

Новая левая волна была связана с ожиданиями социальной справедливости благодаря левым реформам и надеждой населения на формирование модели социального государства, способного гарантировать базовые права граждан, включая право на безопасность. Однако на практике многие левые правительства либо оказались втянутыми в коррупционные скандалы, либо не смогли эффективно противостоять сопротивлению правых элит и росту преступности. В Аргентине и Боливии экономические реформы левых привели к снижению уровня жизни и, как следствие, усилению правых сил в 2023 и 2025 годах. В Чили, Перу и Гондурасе левые правительства не только не сумели остановить рост преступности, но и столкнулись с её дальнейшей эскалацией. Показателен пример Чили: до прихода к власти президента Борича страна считалась одной из самых безопасных в регионе, однако в период с 2022 по 2025 гг. преступность выросла в несколько раз. Эксперты оценивают уровень криминальной угрозы в крупных городах Чили в 60–65 баллов, что соответствует крайне высоким показателям. Существенное влияние в стране получила венесуэльская группировка Tren de Aragua , контролирующая значительную часть наркотрафика на севере страны. В Бразилии и Колумбии также сохраняется нестабильность в сфере безопасности. В Колумбии был сорван мирный процесс с группировкой FARC , остающейся одним из ключевых участников наркотрафика. В Бразилии попытки властей бороться с уличной преступностью, в частности с бандой «Красная команда», не принесли заметных результатов, о чём свидетельствуют последние масштабные полицейские рейды в Рио-де-Жанейро.

Провал левых правительств в сфере обеспечения безопасности лишь усиливает социальное неравенство, которое углубляется из-за возросшего влияния банд и наркокартелей. Относительно стабильным примером левого управления остаётся Мексика. Президент Клаудия Шейнбаум располагает устойчивым парламентским большинством, что позволяет проводить активную социальную политику, на которую ежегодно направляется около 22,5 млрд долларов. Тем не менее и в Мексике сохраняется серьёзная проблема влияния наркокартелей, остающихся главным источником преступности и нестабильности.

Современная Латинская Америка вступает в политическую фазу, когда безопасность окончательно превращается в центральный критерий легитимности власти. Для значительной части населения способность государства обеспечить порядок, физическую защищённость и контроль над территорией важнее программ социального развития и даже сохранения демократических процедур в их классическом виде. Рост популярности правых сил и силовых подходов нельзя объяснять лишь очередным идеологическим «откатом вправо», характерным для региона. Речь о более глубоком процессе – кризисе государства как гаранта безопасности. Там, где демократические институты неспособны противостоять организованной преступности, общественный запрос неизбежно смещается в сторону жёстких, а зачастую и авторитарных решений.

Пример Сальвадора показал, что концентрация власти, расширение полномочий силовых структур и фактическая приостановка части демократических механизмов могут дать быстрый и заметный эффект в борьбе с преступностью. Однако попытки механического переноса модели в другие страны региона (прежде всего в Эквадор и Гондурас) продемонстрировали её ограниченность. Без полного контроля над судебной системой, силовым аппаратом и политическим процессом «жёсткая рука» не стабилизирует ситуацию, а, напротив, может вести к эскалации насилия и институциональному параличу. Тем не менее логика «букелизации» продолжает оказывать существенное влияние на политическое настоящее региона.

Гватемала выступает важным индикатором возможного будущего региона. Если кризис безопасности не будет преодолён институциональными методами, страна может стать очередным примером, как запрос на порядок открывает путь к более жёстким и менее демократическим формам правления. В итоге Латинская Америка сталкивается с дилеммой между сохранением демократических институтов и необходимостью немедленного восстановления контроля над насилием. От того, смогут ли государства региона предложить эффективную и легитимную модель обеспечения безопасности без отказа от демократических принципов, зависит политическое будущее континента в ближайшие годы.

Автор: Александр Воробьёв, магистр, выпускник кафедры истории России РУДН, приглашённый лектор университета УНАН (Никарагуа).