Война против Ирана обещает усугубить международный хаос

Начать стоит с того, что апеллирование к международному праву , которое, по идее, лежит в основе всякой дипломатии, не имеет смысла. В 2002–2003 гг., когда Соединённые Штаты готовили вторжение в Ирак, они ещё полагали необходимым тратить время и силы на попытки добиться соответствующей резолюции Совбеза ООН . Знаменитую пробирку Колина Пауэлла, которая должна была доказать наличие в Ираке оружия массового поражения, представили на ооновском заседании в тщательно подготовленном риторическом сопровождении. Убедить не смогли, но пытались, считали желательным.

На сей раз такое даже в голову не приходит. Ни летом прошлого года, ни теперь инициаторы силовой акции за одобрением своих действий к международным инстанциям не обращались. Сейчас в США поднимают вопрос о внутренней законности – Трамп не имел права фактически объявлять войну другой стране без разрешения Конгресса (Джордж Буш-младший, кстати, такое разрешение на Ирак заблаговременно получил). Но это связано с политической ситуацией в самих Соединённых Штатах, внешнее отношение значения не имеет.

Сам по себе дипломатический процесс становится своей противоположностью. И недавней 12-дневной войне между Израилем и Ираном ( началась 13 июня 2025 года . – Прим. ред. ), и нынешней агрессии предшествовали интенсивные переговорные усилия. И они не выглядели просто спектаклем для отвода глаз, обсуждались конкретные варианты урегулирования конфликта вокруг ядерной программы. Но оба раза переговоры , даже фактически не прерываясь, переходили в военную карательную акцию.

Какой вывод сделают те, кто находится в дипломатическом процессе с Вашингтоном или кому это предстоит? Верить нельзя ничему вообще. Полагаться следует только на себя и свои силы. И как минимум иметь аргумент, который визави не сможет игнорировать. Дальше ещё сложнее.

Верховный лидер Ирана не просто уничтожен прицельным ударом, но и это уничтожение объявлено большим достижением и благом для будущего разрешения конфликта. Однако Али Хаменеи – легитимный (согласно законам его страны) глава государства – члена Организации Объединённых Наций, признанного практически всеми и являющегося полноценным участником всех форм международных отношений. В том числе политических переговоров с организаторами атаки, продолжавшихся до сего момента.

Даже по сравнению со предыдущими случаями смен режима, включая такие жестокие финалы, как линчевание Муаммара Каддафи в Ливии или казнь Саддама Хусейна в Ираке . И тот, и другой эпизоды стали возможны благодаря внешнему военному вмешательству. Но Каддафи был убит его ливийскими противниками в результате акта внутренней смуты, а Хусейн казнён после процесса по приговору иракского суда, как бы ни оценивать его объективность. Случай с Ираном другой, это воспроизводство метода, который Израиль применял к главам «Хезболлы» и ХАМАС. И Соединённые Штаты всецело поддерживают такой подход.

Происходит демонтаж основополагающих сдерживающих элементов международных отношений, которые сохранялись от предыдущих эпох. Признание легитимности государств оказывается обусловлено конкретными обстоятельствами, а то и симпатиями/антипатиями отдельных действующих лиц. Это превращает международные отношения в подобие русской рулетки. И выбивает из-под них саму основу. Не то чтобы прежде все действовали исключительно в соответствии с нормами закона и морали (последняя и вовсе толкуется по-разному в зависимости от культурной традиции). Но определённые рамки присутствовали, теперь их снимают.

Поскольку шли к этому последовательно и подошли довольно плавно, многие политические элиты, кажется, не рассматривают данные события в столь драматическом ключе. Их считают пусть и довольно резким, но в целом объяснимым проявлением противоречий. Однако так считают не все. Выводы, которые вправе сделать оппоненты США, напрашиваются.

Во-первых , ведение с американцами переговоров почти не имеет смысла, подлинный вопрос либо о капитуляции, либо об имитации для подготовки к силовому решению.

Во-вторых , вполне правдоподобна ситуация, когда отступать некуда и терять нечего. И тогда правомерен любой из «последних» аргументов, тот вид «красной кнопки» , который имеется в наличии, – буквальный или фигуральный.

Эти выводы сохраняются, что бы ни произошло в Иране в ближайшие дни. Даже если там осуществится усовершенствованное подобие Венесуэлы с кулуарной договорённостью о передаче власти в некие устраивающие всех руки (вероятность пока не выглядит высокой, но что сейчас можно исключать?), подобная социальная инженерия не успокоит другие режимы, оппонирующие США. Механизм смены управления и постановки под контроль обозначен, это намного более жёсткий вариант, чем даже «цветные революции» нулевых годов, противодействие ему будет крепнуть и становится более отчаянным. С последствиями, которые при определённом сценарии становятся фатальными.

Наконец, у этих событий есть ещё одно измерение – относительно схемы устройства Ближнего Востока. Вновь имеет смысл обратиться к иракской кампании 2003 года . Она стала переломным моментом, после которого начала осыпаться вся конструкция региона, созданная в ХХ веке (справедливости ради начало положила операция «Буря в пустыне» в 1991-м, но тогда параллельно происходило слишком много ещё более важных событий). Быстрый разгром иракской армии и свержение Саддама Хусейна породили эйфорию и ощущение способности эффективно перестроить весь регион по американским лекалам. На деле всё пошло иначе, управляемость начала резко падать, укреплялись не те, на кого рассчитывали. Кстати, подъём Ирана, в значительной степени определивший нынешний конфликт, тоже был стимулирован устранением прежнего иракского режима.

Иран здесь препятствие – и как источник страха соседей, и как государство со своими интересами и партнёрствами. Если Иран в нынешнем виде получится ликвидировать или хотя бы кардинально ослабить, то военно-коммерческая схема получает перспективу.

Однако опыт Ирака с последствиями, которые оказались совсем не такими, как планировали, скорее всего, стоит иметь в виду и сейчас. Иран – слишком важное и традиционно опорное государство всего Среднего Востока, чтобы махинации с ним могли пройти гладко. Трамп, если верить утечкам, долго колебался перед решением объявить войну, но его убедили, что дивиденды в случае успеха очень велики – контроль не только над окрестностями Залива (это само собой), но и влияние на значительной части прилежащих территорий от Кавказа до Центральной (отчасти и Южной) Азии . А это открывает качественно другие коммерческие возможности, что находится в центре мировоззрения Трампа и его соратников. На бумаге всё так, в реальной жизни никогда не получается по задуманному, даже если идея кажется логичной.

Ну и общий вывод – не оригинальный, но что делать. Ставка на голую силу и принуждение в мировой политике растёт. Всё остальное побоку. Даже лицемерные моральные или идеологические обрамления, и они уже не нужны. Как к этому относиться, личное дело каждого. Но нельзя не учитывать.

Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».