«Крестовые нападения» вместо походов и «Море островов» вместо Эгейского

Для тех, кто в последние годы наблюдает за внутриполитической и внешнеполитической жизнью Турецкой Республики , очевидно, что это не праздная редактура формулировок или лингвистическая правка, а целенаправленная и целеустремлённая государственная политика по формированию новой исторической памяти и политического мировоззрения. Такой манифест одновременно решает внутренние задачи, связанные с национальной идентичностью, и обслуживает внешнеполитические цели Анкары на постсоветском пространстве в спорах с Грецией и в отношениях с Западом .

Самое показательное изменение – термин «Крестовые походы» ( Haçlı Seferleri ) заменяется на «Крестовые нападения» ( Haçlı Saldırıları ). Министр Текин объяснил это предельно прямо – термины отражают западный взгляд на историю и не соответствуют турецкому восприятию событий. «К примеру, –  добавил он, – в турецкой традиции слово « sefer » (поход) несёт положительный, почти благородный оттенок – как военная экспедиция с высокой целью». Однако крестоносцы, по мнению турецких властей, были агрессорами, вторгшимися на земли мусульман. Поэтому использовать здесь слово «поход» неуместно. По той же логике термин «Географические открытия» ( Coğrafi Keşifler ) заменяется на «Начало колониализма» ( Sömürgeciliğin Başlangıcı ). Такой подход переносит акцент с европейских достижений на последствия экспансии для других народов.

Такой подход хорошо вписывается в общую линию турецкой исторической политики последних лет: от критики колониализма до акцента на «османское наследие» как альтернативу западоцентричной истории.

Замена «Орта Асия» ( Orta Asya ) на «Туркистан» ( Türkistan ) выглядит ещё более политизированной. Турецкие официальные лица утверждают, что термин «Центральная Азия» – искусственный конструкт, возникший после Второй мировой войны под влиянием советской и западной геополитики. В научной литературе, по их словам, правильнее использовать «Туркестан» – историческое название региона, населённого тюркскими народами. Что главным образом подчёркивает историческую и культурную общность Турции с Казахстаном, Кыргызстаном, Узбекистаном и Туркменией.

Нельзя сказать, что есть необходимость предпринимать дополнительные усилия, чтобы закрепить в сознании турецких школьников представления о Турции как центре более широкого тюркского пространства. Этого в последние годы – с лихвой. Но не стоит забывать, что Анкара активно продвигает идеи тюркского единства (через Организацию тюркских государств). Переименование в учебниках укрепляет символическую связь между современной Турцией и «исторической родиной» тюрков, но в первую очередь это очередной элемент «мягкой силы» в отношениях с государствами (теперь уже бывшей, если следовать новым предписаниям) Центральной Азии. Одновременно сигнал внешним партнёрам: Анкара не собирается оставаться в рамках «региональной державы» и претендует на более широкую культурно-историческую роль.

Наибольший резонанс вызвала замена «Эгейского моря» ( Ege Denizi ) на «Море островов» ( Adalar Denizi ). Министр Текин привёл исторический аргумент: турки называют водоём «Морем островов» ещё с 1081 г. – со времён сельджуков. Название «Эгейское» (от мифа о царе Эгее) имеет греческую этимологию и, по версии Анкары, вошло в широкое употребление только после Второй мировой войны «по желанию Греции».

Тут Анкара даже не пытается делать вид, что это нейтральная географическая правка, и прямо обозначает, что в турецком нарративе она попытается стереть греческие следы в регионе. Такое, конечно, не изменит международные карты, но позволит закрепить у будущих поколений собственную версию историко-географической реальности. В условиях затяжного греко-турецкого спора (спорные острова в Эгейском море, вопросы милитаризации, континентального шельфа, воздушного пространства и исключительной экономической зоны) такая терминологическая война имеет вполне прикладное значение. Используя название «Море островов», Турция снимает «греческую этикетку» и представляет его как нейтральное географическое пространство, где Турция имеет равные или даже приоритетные исторические права.

И самое важное: этот шаг нельзя рассматривать в отрыве от концепции «Голубой родины» ( Mavi Vatan ) – геополитической декларации Турции о претензиях на господство в Эгейском море и Восточном Средиземноморье. На прошлой неделе в парламент внесён проект «Закона о морских юрисдикционных зонах Турции», который институционально закрепляет доктрину в турецком правовом поле. Греция, разумеется, оба момента воспримет как провокацию. Афины уже не раз обвиняли Анкару в попытках «переписать историю» и «делегитимировать» греческое присутствие в регионе.

Все описанные изменения – часть единой концепции «Турция – век образования», которую активно продвигает правительство Реджепа Тайипа Эрдогана . Образование здесь рассматривается не просто как передача знаний, а как ключевой инструмент формирования «национального сознания» ( milli şuur ).

В случае Анкары это особенно важно на фоне:

— обострения отношений с Грецией и Кипром ;

— конкуренции с Западом за влияние на Балканах и в Средиземноморье;

— попыток укрепить позиции в тюркском мире;

— внутреннего запроса на «деколонизацию» сознания и отход от западоцентричных интерпретаций истории.

Кроме того, это системное политическое действие, преследующее несколько целей. Это прежде всего внутренняя консолидация: укрепление консервативно-националистического консенсуса в обществе и воспитание поколения, мыслящего в категориях национального суверенитета и исторической самодостаточности. Внешнеполитический сигнал: демонстрация готовности Анкары пересматривать навязанные в прошлом международные нарративы и стандарты в отношениях как с Западом (в вопросах истории колониализма), так и с региональными оппонентами (Греция).

Для Греции и Европейского союза эти изменения – очередной сигнал, что Турция не собирается «европеизироваться» в культурно-историческом смысле и будет всё активнее отстаивать собственную версию событий. Для стран Центральной Азии – дополнительный стимул (а для кого-то, возможно – давление) к сближению с Анкарой на тюркской платформе. Для Москвы изменения исущественны тем, что Анкара усиливает позиции именно в тех регионах, где у России имеются свои интересы (Центральная Азия, Средиземноморье).

Для международных акторов стоит отметить следующий индикатор: Турция продолжает движение по траектории формирования независимого полюса силы со своей собственной идеологической, исторической и географической картой мира, с которой остальным участникам глобальной политики придётся считаться.

Автор: Яшар Ниязбаев, главный редактор интернет-издания «МК-Турция», автор Телеграм-канала «Повестка дня Турции» @turkeyabout .