Израильская угроза: оценки турецких экспертов

Данный тезис зазвучал ещё интенсивнее на фоне высказываний руководства Израиля, содержащих прямые угрозы в адрес Турции, как в случае призывов израильского экс-премьера Нафтали Беннета противостоять «новой турецкой угрозе» , а также обвинений нынешнего премьер-министра Биньямина Нетаньяху и министра иностранных дел Израиля Исраэля Каца в адрес турецкого лидера.

В экспертно-аналитическом дискурсе стали доминировать характеристики Израиля как источника региональной нестабильности , конкурента за сферы влияния на приоритетных направлениях (Сирия и Восточное Средиземноморье), а также прямой угрозы для Турции. Данный нарратив поддержан и на официальном уровне, о чём свидетельствует, например, недавнее высказывание министра иностранных дел Хакана Фидана : «Израиль, возможно, будет стремиться объявить Турцию новым противником после Ирана» .

Суат Кыныклыоглу, бывший депутат и помощник министра иностранных дел, ныне возглавляющий исследовательский центр STRATIM , отмечает в статье для издания Medyascope : «Чтобы понять высказывания израильских политиков, необходимо учитывать менталитет “осаждённой крепости”, который предполагает, что Израилю необходима постоянная внешняя угроза для поддержания внутреннего единства и выживания. Если Иран больше не представляет угрозы, нужен новый враг» . Так автор объясняет подъём антитурецких настроений в Израиле.

Есть эксперты, рассматривающие политику Израиля в отношении Турции как часть большого плана по перестройке регионального порядка. Одним из наиболее ярких представителей подобного подхода является Джихат Яйжди, бывший начальник Штаба военно-морских сил, контр-адмирал в отставке, а также один из авторов турецкой морской доктрины «Голубая Родина». По мнению Яйджи, основной причиной американо-израильской агрессии против Ирана является желание воплотить в жизнь так называемый план «Большого Ближнего Востока», предполагающий создание в регионе зоны доминирования Израиля и США за счёт ослабления региональных лидеров, таких как Иран и Турция .

Как и Яйджи, другой идеолог доктрины «Голубая Родина» и контр-адмирал турецких ВМС в отставке Джем Гюрдениз считает, что, с точки зрения Турции, войну против Ирана необходимо рассматривать в более широком контексте. Эти эксперты склонны интерпретировать действия Израиля и США как «стратегию по окружению “Голубой Родины” (Турции) за счёт их координации с Кипром и Израилем» .

Как отмечают турецкие эксперты, Мете Ярар и Али Сайдам, наиболее  вероятными способами ослабления Турции являются внутренняя дестабилизация и втягивание её в большой ближневосточный конфликт . Так, при оценке израильской угрозы один из основных акцентов турецкие эксперты, как, например, колумнист газеты Hürriyet Недим Шенер, делают на поддержке Израилем региональных сепаратистских движений, в том числе курдского .

В турецких источниках превалирует мнение, что по сравнению с Израилем Турция обладает значительным потенциалом ведения конвенциональной войны благодаря большому населению, крупным сухопутным войскам и военной инфраструктуре, располагающейся на обширной территории .

Как отмечает турецкий журналист Джем Кючюк, «даже если не сегодня и не в контексте ближневосточного региона, рано или поздно столкновение Израиля и Турции неизбежно, так как Турция усиливает влияние за пределами соседних регионов, что является неприемлемым для Израиля» . Поэтому, по мнению Кючюка, Турции не нужно принимать преждевременных решений, как Иран, а нужно готовиться к этому столкновению. Для этого Анкара должна, во-первых , создать своё ядерное оружие . Во-вторых , разработать собственную межконтинентальную баллистическую ракету. И, в-третьих , стабилизировать экономику.

В целом, турецкие эксперты скептически относятся к перспективам возможности длительного и прямого конфликта между Турцией и Израилем. Однако, как отмечает бывший глава разведывательного управления ВВС Турции Гюрсель Токмакоглу, даже если не будет прямого столкновения, соперничество между Турцией и Израилем будет обостряться и в среднесрочной перспективе двусторонние отношения могут принять логику «холодной войны» .

Турецкие эксперты ожидают нарастания периодических дипломатических и военных провокаций со стороны Израиля, которые будут усиливать напряжение в двусторонних отношениях.

В случае развития «сирийского сценария» столкновения ряд турецких экспертов указывает на наличие у Анкары ресурсов для легитимации военных действий на сирийской территории. В частности, рассматривается возможность получения официального запроса от правительства Ахмеда аш-Шараа , что позволило бы обосновать вмешательство с точки зрения международного права. Подобная логика проводится по аналогии с началом российской военной операции в Сирии в 2015 г., осуществлённой в ответ на обращение режима Башара Асада .

Однако, как считает Токмакоглу, основным приоритетом Турции на данном этапе является укрепление позиций Аш-Шараа, так как стабилизация в стране необходима как для поддержания регионального баланса, так и для закрепления турецкого успеха в Сирии. Поэтому риск конфликта может появиться лишь в случае попыток дестабилизировать новый сирийский режим.

Фактор израильской угрозы и соперничества с Израилем за региональное влияние выдвигается на важное место в турецких дискуссиях по внешней политике и национальной безопасности. Вероятность турецко-израильской конфронтации может возрасти в случае, если американо-израильский конфликт с Ираном завершится устойчивым мирным соглашением и у Израиля высвободятся значительные военные ресурсы.

Перспектива столкновения с Израилем подталкивает Турцию к переосмыслению отношений с США и стимулирует дискуссию о целесообразности ядерного выбора, которая ведётся в Турции с нарастающей активностью.

Признавая превосходство Израиля в области военных технологий , Турция в ходе конфликта рассчитывает на свою большую стратегическую глубину, обилие ресурсов и устойчивость. В силу этого прямое полномасштабное военное столкновение, по мнению турецких аналитиков, в целом, не слишком вероятно. Легче предположить столкновения Израиля с протурецкими режимами и силами в Сирии и на Кипре. Однако полностью исключить полномасштабную войну нельзя, и обе стороны готовятся и к такому сценарию.

Если сценарий сползания Турции и Израиля к открытой конфронтации реализуется, это будет иметь значительные последствия для российской политики на Ближнем Востоке и на постсоветском пространстве. Значительные ресурсы Турции будут отвлечены на сдерживание Израиля, Россия же, имея конструктивные отношения с обеими сторонами противостояния, сможет выступать в роли посредника и миротворца.

В Турции склонны считать, что турецко-израильское противостояние усилит прагматическое взаимодействие между Анкарой и Москвой. Турецкие эксперты выражают уверенность, что Россия сохранит нейтралитет, который Турция может рассматривать в качестве дружественного к ней шага.

Более сложными последствия турецко-израильского конфликта могут оказаться для Азербайджана, имеющего хорошие отношения как с Турцией, так и с Израилем. Однако, как показала практика усугубления конфронтации между Турцией и Израилем в Сирии в 2025 г., Азербайджан, вероятно, будет стремиться закрепить за собой посредническую роль.