Война в Заливе и турецкая экономика: оценки изнутри

Прямые риски нарушения физической доступности энергоносителей оцениваются как ограниченные. Основная часть импорта нефти и газа в Турцию приходится на постсоветское пространство: около 60 процентов нефти поступает из России и Казахстана, а порядка 58 процентов газа – из России и Азербайджана. Дополнительным крупным поставщиком энергоносителей является Ирак.

В этих условиях неизбежен пересмотр целевых макроэкономических показателей правительства и Центрального банка Турции на 2026 г. в сторону ухудшения.

Турция характеризуется крайне высокой зависимостью от импорта энергоносителей – около 93 процентов по нефти и 99 процентов по газу . По оценке турецкого экономиста, бывшего заместителя министра финансов Мехфи Эгильмеза, рост цены нефти Brent на 10 долларов увеличивает дефицит счёта текущих операций на 3,5–4 млрд долларов и повышает инфляцию на 1,5 процента . Несколько более скромную оценку даёт  Наки Бакыр, колумнист D ü nya , главной экономической газеты Турции. По его мнению, повышение цен на нефть на 10 долларов увеличивает дефицит текущего счёта примерно на 2,5 млрд долларов, а изменение на 10 процентов повышает инфляцию примерно на один процентный пункт . Бывший главный экономист Центрального банка Турции Хакан Кара оценивает, что дефицит счёта текущих операций в 2026 г. может превысить 50 млрд долларов (против примерно 25 млрд долларов в 2025 г.) .

Бюджет Турции на 2026 г. формировался исходя из цены нефти около 65 долларов за баррель, тогда как на момент оценки она составляет 110–115 долларов. Предполагалось также удержание инфляции в диапазоне 15–21 процента, однако эти ориентиры в текущих условиях становятся недостижимыми. По оценке Эгильмеза, инфляция в этом году составит не менее 25 процентов, несмотря на ужесточение денежно-кредитной политики со стороны Центрального банка. Министр финансов Мехмет Шимшек 17 марта признал, что программа снижения инфляции может быть временно «сбита с траектории», хотя её базовые принципы сохраняются .

Прогноз роста ВВП на уровне 3,8 процента также выглядит нереалистичным в случае затягивания войны хотя бы на несколько месяцев. Наметившееся в начале года сокращение бюджетного дефицита, вероятно, будет нивелировано: вместо запланированных 3,5 процента ВВП он может превысить 5 процентов. Рост дефицита бюджета будет происходить на фоне ухудшения условий его финансирования. Спред кредитно-дефолтных свопов ( CDS ) на суверенный долг Турции увеличился примерно с 200 до 275 базисных пунктов, что отражает рост оценки странового риска. Одновременно выросла стоимость внешних заимствований: доходности по турецким суверенным облигациям на международных рынках повысились с примерно 6,1 процента до более чем 7 процентов .

По данным Министерства промышленности и технологий Турции, накопленные ПИИ из стран региона на 2025 г. составляют около 14,5 млрд долларов, или 7,1 процента от общего объёма ПИИ, привлечённых в 2002–2025 годах .

Основными инвесторами остаются страны Европы и Соединённые Штаты. В числе крупнейших источников ПИИ – Нидерланды, США и Великобритания. Среди стран Персидского залива наиболее активны ОАЭ (13-е место), Катар (17-е) и Саудовская Аравия (20-е). В то же время инвестиции из стран региона играют важную роль как оперативный и политически гибкий источник финансирования в условиях нестабильности. Они способствуют поддержанию платёжного баланса, стабилизации валютного курса и развитию отдельных стратегических отраслей.

Как отмечает председатель редакционной коллегии турецкой газеты Ekonomi Шереф Огуз, одним из главных косвенных последствий для турецкой экономики станет новая миграционная волна . По разным оценкам количество иранских беженцев может достигнуть 3–5 миллионов человек в дополнение к такому же количеству уже находящихся в стране сирийских мигрантов. По мнению эксперта, это чревато дополнительной нагрузкой не только для находящейся в состоянии кризиса турецкой экономики, но и социальных служб, а также способно спровоцировать общественный протест. Бюджет Турции в таком случае может столкнуться с дополнительным бременем в 10–20 млрд долларов, а уровень безработицы вырасти на шесть процентных пунктов .

Что касается возможных защитных мер, принимаемых правительством, то, как отмечает Умит Измен, автор издания D ü nya , реформы в таких областях, как сельское хозяйство и продовольствие, возобновляемая энергия и промышленная трансформация, которые обеспечат устойчивость экономики к внешним потрясениям, принесут результаты лишь через несколько лет .

В турецком информационном пространстве продвигается тезис, что нейтральная позиция Анкары позволит стране стать одним из направлений перетока капитала из региона Персидского залива. Однако на данный момент эмпирических подтверждений этому нет .

По мнению автора издания D ü nya Наки Бакыра, среди возможных сценариев можно выделить три основных, в зависимости от продолжительности войны.

Наиболее оптимистичный – краткосрочный сценарий войны (1–3 месяца), исходящий из предположения, что цена за баррель в среднем останется в пределах 90–100 долларов в течение года. В этом сценарии ожидается ограниченное увеличение годовой инфляции на 1–2 процентных пункта, в то время как влияние на рост прогнозируется примерно на уровне -0,5. Дополнительное увеличение дефицита текущего счёта на 5–10 млрд долларов считается управляемым. Сначала ожидается скачок обменного курса, за которым последует стабилизация.

Второй сценарий – стагфляция в случае затягивания войны в пределах двенадцати месяцев и достижения цены за баррель уровня 100–120 долларов. В этом случае предполагается, что процесс дезинфляции нарушится, годовая инфляция вырастет на 3–6 процентных пункта, а годовой дефицит текущего счёта увеличится на 15–25 млрд долларов, что создаст давление на финансирование. Данный сценарий предполагает, что восходящий тренд обменных курсов станет постоянным, а вероятность их снижения ослабнет. Более того, предполагается сокращение внутреннего спроса и снижение годового темпа роста на 1–2 процентных пункта. А рост цен на энергоносители делает производство дорогим, поскольку высокие процентные ставки подавляют внутренний спрос. Этот двойной эффект, с одной стороны, усиливает инфляцию, а с другой приводит к ослаблению экономической активности.

Третий , наиболее негативный сценарий: в случае затяжной войны, длящейся более года, прогнозируется цена на нефть в диапазоне 120–150 долларов за баррель. В Турции ожидается увеличение годового уровня инфляции на 7–15 процентных пунктов, что приведёт к возвращению к режиму высокой инфляции. Прогнозируется, что ожидаемое увеличение отрицательного сальдо текущего счёта, превышающее 30 млрд долларов в год, создаст проблемы с финансированием. Ожидается резкое обесценивание турецкой лиры и быстрый рост спроса на иностранную валюту, что потребует сохранения высоких процентных ставок и даже их дальнейшего повышения. Этот сценарий подчёркивает, что рост может быть близок к нулю или отрицательным.

В целом текущий конфликт не создаёт в краткосрочной перспективе угрозы острого финансового или экономического кризиса в Турции.

Это подорвёт текущую антиинфляционную политику, потребует корректировки экономического курса, возникнет угроза стагфляции или скатывания экономики в рецессию. Таким образом, война в Персидском заливе протяжённостью более года станет представлять угрозу для существующей модели развития турецкой экономики и может привести к негативным социальным и политическим последствиям.

Автор: Нубара Кулиева, младший научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ.