Китайская космическая экономика: «терпеливый капитал», умноженный на план действий

Автор, Леа Том, выделила четыре вектора активности: научное освоение, инфраструктуру, коммерциализацию и дипломатию. Мне хотелось бы  остановиться прежде всего на третьем пункте, коммерциализации, которая развивается столь стремительно, что заслуживает отдельного разговора.

В этой связи стоит привлечь внимание к обнародованному в ноябре 2025 г. «Плану действий по содействию высококачественному и безопасному развитию коммерческого космоса (2025–2027)». Документ является не просто очередной программой, а манифестом уникальной модели, которую Пекин противопоставляет и американскому свободному рынку, и советской монополии .

Отсчёт китайского коммерческого космоса ведётся с 2014 г., когда «Документ № 60» разрешил частному капиталу участвовать в создании гражданской космической инфраструктуры. Тогда частных компаний было немного. Потом была «Белая книга по космосу» 2016 г. и счёт частных космических компаний в Китае пошёл на сотни. «План действий 2025 года» ознаменовал переход к фазе индустриальной зрелости. В нём коммерческий космос объявляется «новой производительной силой» и неотъемлемой частью национальной стратегии.

Первое , что отличает китайский подход, – это институциональная революция сверху. План прямо требует ускорить принятие Закона о космической деятельности, который пропишет права, обязанности, страхование, лицензирование, ответственность за ущерб. Без этого рынок остаётся диким. Вслед за законом Китайское национальное космическое управдение (КНКУ) создало специализированный департамент по коммерческому космосу – «единое окно» для регуляции более чем шестисот компаний. Это прямое воплощение принципа «сочетания эффективного рынка и активной роли государства», записанного в плане.

Второй уникальный элемент китайского подхода – плановое открытие государственной инфраструктуры для частного сектора . Частным компаниям обещан конкурентный доступ к национальным исследовательским проектам и фундаментальным научным темам. Стартап может на государственные деньги разрабатывать новую двигательную установку. Им открывают гражданские станции слежения, приёмные станции, калибровочные полигоны, даже огромные стенды для испытаний ракетных двигателей. КНКУ будет предоставлять коммерческим спутникам данные о космическом мусоре для предупреждения столкновений. Более того, план обязывает создать механизм трансфера технологий, созданных за госсчёт, в частные руки, стимулируя местные центры инноваций .

Самый яркий и специфический китайский инструмент – концепция «терпеливого капитала» (耐心资本). О её создании было объявлено 30 апреля 2024 г. на заседании Политбюро Центрального комитета Коммунистической партии Китая. Это не метафора, а реальный финансовый механизм. Компартия Китая определила «терпеливый капитал» как форму капитала, ориентированного на долгосрочные инвестиции, которые ставят целью не получение краткосрочной прибыли, а долгосрочную отдачу. Считается, что такой капитал, как правило, не подвержен влиянию краткосрочных рыночных колебаний и обладает высокой устойчивостью к рискам.

В декабре 2025 г. Пекин запустил национальный венчурный фонд на сто миллиардов юаней (около 14,3 млрд долл.) и три крупных региональных фонда, каждый из которых намерен нарастить капитал до 50 млрд юаней. Срок жизни фондов – двадцать лет (десять лет инвестиций и десять на выход). Стандартный американский венчурный фонд живёт семь-десять лет. Два десятилетия – горизонт АЭС или высокоскоростной магистрали. Китайское государство готово десятилетиями ждать возврата от космических инвестиций, без давления «быстрых денег». Фонды обязаны направлять не менее 70 процентов средств на посевные и ранние стадии, а целевые компании должны иметь оценку не выше 500 млн юаней. Космос включён в перечень приоритетных направлений наравне с полупроводниками и биомедициной. В дополнение космическое управление создаёт специальный национальный фонд развития коммерческого космоса и расширяет государственные закупки. Частные ракеты и спутники получают доступ к национальным миссиям, а государство становится главным заказчиком, гарантируя спрос и защищая стартапы от рыночной турбулентности.

Результаты уже видны. В 2025 г. Китай осуществил 92 орбитальных запуска, из них 54 процента – коммерческие. В результате 311 коммерческих спутников достигли орбиты (84 процента от всех выведенных за год). Сформировалась когорта из 12 компаний-единорогов, пять из которых базируются в Пекине: i-Space , LandSpace , MinoSpace , Galactic Energy , GalaxySpace . Ракетный сегмент возглавляют Galactic Energy , CAS Space , LandSpace , Space Pioneer и i-Space , все пять осуществили успешные орбитальные запуски. Совокупное финансирование отрасли в 2025 г. составило 18,6 млрд юаней (рост 32 процента к 2024-му). Space Pioneer привлёк 2,5 млрд, Galactic Energy – 2,4 млрд, а i-Space в феврале 2026 г. закрыла раунд D++ на 5,037 млрд юаней (705–730 млн долларов). Китайский регулятор открыл пятый листинговый канал, позволяющий убыточным компаниям в сфере ИИ и космоса выходить на STAR Market (аналог Nasdaq ). Не менее восьми космических компаний планируют IPO .

Технологический фокус – на многоразовых жидкостных ракетах. LandSpace вывела на орбиту Zhuque -2, первую в мире метаново-кислородную ракету, и разрабатывает многоразовую Zhuque -3. Space Pioneer готовит Tianlong -3 грузоподъёмностью до 17 тонн на низкую орбиту. Это прямая угроза европейской ракетной номенклатуре ( Ariane , Vega ) и сигнал: Китай догоняет SpaceX по ключевой технологии снижения стоимости доступа в космос.

При всех успехах остаётся открытым вопрос: как превратить инженерные проекты в устойчивые бизнес-модели? Заместитель директора Пекинского альянса инноваций коммерческой аэрокосмической отрасли Лун Кайцун сравнивает ситуацию с ранними электромобилями: производство сложное, но именно оно стимулирует промышленную ценность. План КНКУ поощряет компании к освоению новых ниш – добыча космических ресурсов, орбитальное обслуживание, удаление мусора , космический туризм ( InterstellOr планирует полёты к 2028 г. по три миллиона юаней за билет, уже записалось более двадцати человек), планируется развивать и биопроизводство на орбите Земли. На уровне государства понимают, что говорить о об устойчивых доходах пока рано, и закладывают дальнейшие субсидии для развития околоземной экономики.

Именно здесь раскрывается вторая, неотъемлемая черта китайской модели в виде государственного надзора, который не подавляет инициативу, а обеспечивает максимальную эффективность использования бюджетных средств. План включает 22 меры контроля: создание системы проверок на всех этапах жизненного цикла, обязательное страхование гражданской ответственности, сертификацию, пассивацию ступеней и сход спутников с орбиты под контролем государства. Пункт 19 обязывает коммерческие компании соблюдать международные космические нормы, что позволяет избежать репутационных и финансовых потерь для всей отрасли. Китай выстраивает модель «регулируемой автономии»: частная инициатива приветствуется, но в рамках единых государственных стандартов, которые исключают хаотичное расходование ресурсов и гарантируют надёжность каждого проекта. Предприятиям, разрабатывающим коммерческие спутники, не требуется «лицензия на производство оружия». Это исключение из общего режима лицензирования военного производства (武器装备科研生产许可证) как адресная мера впервые закреплено в «Плане действий 2025 года». Послабление снижает барьер входа для частных инновационных компаний, но не отменяет государственный надзор: спутники по‑прежнему проходят обязательную сертификацию, страхование и контроль схода с орбиты. Такой подход («сознательное послабление + жёсткие техрегламенты») характерен для китайской модели «регулируемой автономии», где государство убирает избыточную бюрократию, но сохраняет рычаги для эффективного расходования бюджетных средств и обеспечения безопасности. Взамен требуется «слияние гражданских и коммерческих стандартов», что на практике означает следование единому техническому регламенту. Он позволяет государству контролировать не всё подряд, а лишь ключевые точки, где ошибка способна привести к нецелевому или неэффективному использованию госинвестиций.

Итак, Китай не копирует американскую модель (частное доминирование при государстве-заказчике) и не возвращается к советской монополии.

Уникальность состоит в синтезе планового распределения ресурсов и рыночной конкуренции, долгосрочного «терпеливого» финансирования и жёсткого административного контроля. Государство не устраняется, а становится главным заказчиком, регулятором и самым терпеливым инвестором.

Для Европы, особенно для Германии (которая объявила о 35 млрд евро на оборонные космические программы до 2030 г.), этот третий путь – вызов. Доклад Фонда Эберта справедливо указывает на возможности научного сотрудничества (миссия SMILE , доступ к лунным образцам) и риски военно-гражданского синтеза, двойного использования технологий. Но, на мой взгляд, главная угроза для Европы лежит в другой плоскости. Китайская модель «управляемого капитализма» в космосе уже работает и даёт результаты, которые ЕС может повторить только ценой отказа от некоторых рыночных догм. Европейская космическая политика по-прежнему исходит из дихотомии «либо рынок, либо государство». Китай демонстрирует, что возможна гибридная система, где государство не замещает рынок, а создаёт его правила, кормит заказами и терпеливо ждёт возврата два десятилетия. Это не капитализм и не плановая экономика в чистом виде. Это капитализм с китайской спецификой применительно к космосу – система, в которой частный капитал работает на государственные приоритеты, а государство берёт на себя долгосрочные риски, которые ни один частный инвестор не готов нести.

Что это означает для России? На мой взгляд, мы должны сделать выводы, не копируя слепо китайский или американский путь. У нас есть собственный опыт плановой космической экономики и пока ещё очень слабый частный космический сектор. Китайский пример показывает: можно сохранить государственный контроль и одновременно создать условия для частной инициативы, если сознательно снижать административные барьеры (как с лицензиями на спутники) и предлагать «терпеливое» финансирование через государственные фонды. В России же до сих пор частная космонавтика сталкивается с разрешительной системой, унаследованной от оборонки, и отсутствием долгосрочного заказа. Если мы не начнём формировать собственную гибридную модель, но с чёткими правилами, госзакупками услуг у частников и фондами, готовыми ждать 10–15 лет, то рискуем остаться наблюдателями на том же «китайском эксперименте», только с другой стороны. Китай строит «регулируемую автономию». Европа мучительно ищет баланс. А нам, пожалуй, стоит посмотреть в сторону адаптации китайского инструментария к отечественным институциональным реалиям, не отказываясь от государства как главного стратега, но учась терпению в инвестициях и гибкости в регулировании.

Если китайский план 2025–2027 гг. окажется успешным, нас ждёт не просто новая космическая гонка, а борьба двух принципиально разных экономических моделей освоения Вселенной. Европе придётся либо изобретать свой путь, либо наблюдать с обочины. России же выбирать: догонять, используя свои сильные стороны (научные школы, пусковое наследие, опыт интеграции), или оказаться в роли догоняющего без собственной стратегии. Пока китайские частные компании проектируют многоразовые метановые ракеты, получают миллиардные инвестиции от государства и готовятся к полётам туристов в космос . А их правительство спокойно пишет законы, открывает государственную инфраструктуру и терпеливо ждёт два десятилетия. В этом и состоит уникальность китайского подхода: он не отвергает рынок, но подчиняет его стратегическому планированию, не подавляет частную инициативу, но жёстко её регламентирует. И это, пожалуй, самый интересный эксперимент в мировой космической экономике современности. А для нас – самый наглядный учебный полигон.

Автор: Валентин Уваров, директор АНО «Исследовательский центр “Космическая экономика и политика”», член Российской академии космонавтики им. К.Э. Циолковского, член Совета по внешней и оборонной политике.