Кто нужен стране: инженеры или гуманитарии

В. Ломоносова Борис Межуев.

Почему периодически возникает спор о бесполезности гуманитарных предметов? Это экономическая логика или политический сигнал в системе образования?

— Мне кажется, главная причина заключается в том, что гуманитарная наука сегодня не дает каких-то прорывных результатов в России. Когда такие результаты были, то вне зависимости от экономических задач или политической повестки серьезных вопросов к гуманитариям не возникало.

Например, в эпоху перестройки, когда перед страной стояла задача масштабных экономических реформ, никто не сомневался в необходимости гуманитарных дисциплин. Уже существовала школа Юрия Лотмана, были серьезные достижения в структурализме, активно развивались идеи Михаила Бахтина, Мераба Мамардашвили и других мыслителей. Был целый ряд направлений в философии, филологии и общественных науках, которые демонстрировали высокий уровень российской гуманитарной мысли.

Когда подобного интеллектуального подъема нет, возникает ощущение, что гуманитарная наука не так уж и нужна. К этому добавился и серьезный кризис последних десятилетий. Сначала мы во многом воспроизводили европейские идеи и научные подходы, затем начался отказ от этих ориентиров, но при этом не стало ясно, на какие собственные идеи можно опереться.

Эта ситуация нанесла довольно сильный удар по гуманитарному знанию, последствия которого ощущаются до сих пор.

Можно ли действительно развивать промышленность и технологии, сокращая внимание к истории и другим гуманитарным дисциплинам?

— Я думаю, что нет. Более того, если говорить о современной России, то одной из наиболее живых гуманитарных дисциплин как раз является история. Здесь есть определенный подъем: активно развивается архивная работа, исследуется история Отечества, история общественной мысли. В этих областях можно говорить о серьезных достижениях.

Самое главное заключается в том, что для освоения технического знания необходимо сначала освоить фундаментальную науку. А чтобы понимать фундаментальную науку, человек должен иметь общее гуманитарное представление о том, что такое наука и какое место она занимает в культуре.

Если этого понимания нет, то остается только копировать и заимствовать чужие образцы, не претендуя на собственные открытия. Если же человек понимает систему знаний и их взаимосвязь, тогда появляется возможность для научных прорывов.

Поэтому развитие технологий без гуманитарного фундамента в долгосрочной перспективе крайне затруднительно.

Чему на самом деле должна учить школьная история: набору фактов или пониманию того, как работает государство и общество?

— Я бы не стал противопоставлять эти вещи. История должна давать и факты, и умение их осмысливать.

Во-первых, необходим базовый набор исторических фактов. Во-вторых, очень важно формировать критическое мышление по отношению к этим фактам.

Кроме того, преподавание истории должно помогать человеку понять свое место в историческом процессе: в каком моменте истории он живет и куда, в целом, движется общество.

В советской школе, несмотря на все споры вокруг марксизма, существовало довольно сильное ощущение исторической преемственности — понимание того, что мы живем в государстве с определенной исторической традицией.

Лично для меня интерес к истории возник еще в школе. Я, например, читал «Повесть временных лет», знакомился с летописными текстами. Это формировало определенное историческое сознание.

К сожалению, сегодня этот интерес в школьном образовании выражен значительно слабее.

Есть ли риск, что прагматичный подход к образованию приведет к появлению технически грамотных, но культурно и политически дезориентированных граждан?

— Такой риск, безусловно, существует. Если мы полностью откажемся от гуманитарной традиции — например, от русской философии, — то можем оказаться в довольно безвозвышенном пространстве.

Поэтому важно, чтобы развитие образования происходило последовательно и органично. Чем меньше будет резких разрывов с культурной и интеллектуальной традицией, тем устойчивее будет развиваться и сама образовательная система, и общество в целом.

Борис Межуев, политолог, доцент философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.