«Тегеран за три дня»: что пошло не так

Израильские спецслужбы наперебой заверяли Белый дом, что иранский режим ослаблен изнутри из-за рекордного обесценивания национальной валюты, удушающих санкций и «бесперспективной региональной политики» Тегерана, а люди в провинции только и ждут повода поднять восстание против режима аятолл. В качестве обоснования этих данных партнеры поделились с Вашингтоном секретным отчетом, где сообщалось, что в период активной фазы протеста на улицы Исламской Республики вышло более пяти миллионов человек (каждый 18-й иранец), а в каждой 30-й семье обязательно появился погибший, раненный или арестованный по итогам волнений.

Отдельный разговор шел вокруг фигуры Верховного лидера Ирана, Али Хаменеи. Израильские партнеры настаивали на его ликвидации, уверяя Дональда Трампа, что это мгновенно спровоцирует распад государственной системы изнутри, и операция Западным Иерусалимом давно разработана и только ждет «зеленого света». В конечном счете израильтяне подобрали нужные слова — напомнив, что точечная операция против Венесуэлы (с похищением президента Николаса Мадуро американским спецназом) обеспечила мягкий дрейф Каракаса в сторону Вашингтона. Это должно было сработать и с Ираном. Однако для гарантии требовалось не выкрасть, а именно уничтожить Хаменеи — чтобы сторонники Исламской Республики не превратили его в символ непокорности и не использовали для сплочения рядов.

Уверенные в легком успехе, США дали добро, и пообещали внести «весомый и определяющий вклад» в будущую кампанию. Правда, как показали дальнейшие события, операция не принесла быстрой победы. Энтузиазма хватило примерно на две с половиной недели, после чего Белый дом стал искать выходы из военно-политического тупика. В том числе публично говорить о «готовящейся сделке» с Ираном — и стоять на своем даже когда из Тегерана пошли опровержения.

Причины столь хаотичного поведения лежат на поверхности: операция пошла наперекосяк с первых дней, и вернуть ее в рамку так и не удалось. Иран вопреки прогнозам аналитиков Пентагона не только не коллапсировал под ракетно-бомбовыми волнами «в течение первых 72 часов», но и стал со временем наращивать тяжесть ответных атак.

Уже на второй день Тегеран начал наносить ответные, несимволические удары. Пострадали не только американские базы в регионе, но и производственные и энергетические и водоочистные объекты в странах Залива, Египте и Иордании — все они до этого считались «неприкасаемыми» и априори выведенными из-под иранских ударов. Однако в этот раз персы дали понять соседям, что «войны в белых перчатках» не будет.

У антииранской коалиции довольно быстро затрещала оборона. Единая система радаров и радиолокационных установок, которую США совместно с ближневосточными союзниками строили более 15 лет, оказалась десинхронизирована, из-за чего упала эффективность раннего выявления ракетных пусков со стороны Исламской Республики. Число ракет и БПЛА, достигших цели, выросло в разы, а американская авиация стала страдать от дружественного огня. Даже после того как, по данным Пентагона, Тегеран лишился 90% ракетно-пусковых установок, а также потерял доступ к основным хранилищам боеприпасов, общая эффективность пусков снизилась незначительно.

Попытки «надломить» Иран изнутри также не увенчались успехом. Ликвидация Верховного лидера Али Хаменеи, которую так лоббировали израильтяне, не спровоцировала грызню за власть. «Политические предохранители» сработали штатно, и вплоть до выборов нового руководителя страной управлял «триумвират» из богословов, силовиков и гражданских служащих. А спустя полторы недели у руля в Республике встал сын покойного Верховного лидера, Моджтаба, еще больше укрепивший консенсус между основными группами иранских элит. Впоследствии противники Ирана предприняли еще одну попытку дестабилизировать систему управления, убив секретаря Совбеза Али Лариджани, считавшегося ключевым иранским кризис-менеджером. Однако его место быстро занял отставной командующий КСИР Мохаммад Багер Золгадр, ничуть не уступающий предшественнику в управленческих талантах. Фактически, США и Израиль привели к власти более молодых и решительных политиков, намеренных отстаивать взятую линию еще жестче. И это устремление иранская улица поддержала.

На фоне патриотического подъема эмигрантская оппозиция — в первую очередь, наследник последнего иранского шаха Реза Пехлеви, в прокачку которого израильтяне вложили немало сил и средств — оказалась попросту неспособна мотивировать рядовых иранцев «поддержать освободителей». Подвели и курды — наиболее неустойчивая и нелояльная нынешнему иранскому режиму этническая группа. Сложившаяся на территории соседнего Ирака «Коалиция политических сил Иранского Курдистана» так и не договорилась о совместной наземной операции. А под давлением курдских кланов Ирака, не желающих втягивания в войну, и вовсе вынуждена была уйти на периферию. На этом фоне Штатам пришлось спешно перебрасывать в регион элитные армейские части в надежде, что Тегеран испугается возможного вторжения и пойдет на мировую. Однако ставка не сработала.

Между тем, американские расходы на операцию ушли далеко за прогнозируемые рамки. К исходу первой недели они составили 11 млрд долларов, а к концу первого месяца выросли более чем в два раза. Аналитики подсчитали, что при нынешней интенсивности конфликта Штаты ежесекундно тратят на боевые действия 11,5 тыс. долларов. В какой-то момент команде Трампа даже пришлось объясняться перед Конгрессом, требуя дополнительные $200 млрд «на оперативные расходы» и гарантировать, что новые транши не понадобятся.

Правда, прогноз дальнейших расходов не внушает конгрессменам оптимизма. Пентагон считает, что войскам понадобится в среднем 300-400 млрд долларов, а долгосрочные расходы (включая восстановление поврежденной военной инфраструктуры и выплаты военным) превысят $1 трлн. Примерно столько же Штаты потратили на кампанию в Афганистане. С той лишь разницей, что там кампания длилась почти два десятилетия. На этом фоне противники Трампа уже окрестили антииранскую операцию «Новым Вьетнамом» и предрекли республиканцу неминуемый импичмент.

Что касается Израиля, то он несет несколько меньшие, в сравнении с США, издержки. Однако и для него война против Ирана уже не кажется легкой прогулкой. В какой-то момент Западный Иерусалим был вынужден открыть «второй фронт» против ливанской «Хезболлы», а также нарастить присутствие в секторе Газа, на фоне восстановления боеспособности палестинского ХАМАС. Генштаб Израиля спешно перекраивает планы военной операции и готовит мобилизацию 400 тыс. резервистов — и это с учетом того, что в конфликт пока вступила только половина иранских прокси-групп.

Противники премьер-министра Биньямина Нетаньяху пытаются обратить просчеты «Львиного рыка» в свою пользу и подорвать легитимность правящей коалиции, чтобы лишить ее превосходства на запланированных на конец 2026 года парламентских выборах. Саму же правящую верхушку сотрясают коррупционные и шпионские скандалы, что вкупе со слухами о скором выходе США из войны провоцирует нервозность премьера.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам.