Стагнация между строк
Статистика начинает расходиться с ожиданиями: официальные прогнозы обещают рост, но фактические данные уже фиксируют снижение. На этом фоне вопрос стоит жестче — это временная просадка или начало более длительного периода слабой динамики.
О том, входит ли российская экономика в фазу стагнации и какие факторы это определяют, «Актуальные комментарии» поговорили с кандидатом экономических наук, доцентом кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ Николаем Кулясовым.
— Экономика РФ в начале 2026 года стоит перед выбором: считать текущий минус в статистике разовой коррекцией или признать его сигналом входа в фазу затяжной стагнации. На этом фоне статья «Коммерсанта» фиксирует разрыв: при том, что Минэкономики, Банк России и МВФ попрежнему закладывают на 2026 год около 1% роста, ВВП за январь–февраль уже снизился на 1,8% в годовом выражении. Президент дал понять, что календарными факторами ситуацию не объяснить, и потребовал от экономического блока детальный анализ причин и предложения по корректировке политики.
Истоки спада одновременно циклические и структурные. Восстановительный эффект 2023–2024 годов был связан с выходом из шока 2022 года и расширением бюджетных расходов — этот ресурс выдыхается. Параллельно высокая ключевая ставка и жесткая денежнокредитная политика охлаждают частный спрос и инвестиции, при том, что консенсус по ставке на 2026 год остается около 14%. На это накладываются дефицит кадров, низкая производительность труда, сложности с доступом к иностранным технологиям и оборудованию на фоне санкций и разрывов логистических цепочек, так что текущий минус — не просто промах прогнозистов, а наложение нескольких дисбалансов.
Агрегированная статистика при этом создает иллюзию устойчивости. Формально за 2025 год экономика показала небольшой плюс, а обновленный прогноз МВФ на 2026 год — 1,1% роста на фоне более высоких цен на нефть. Но опросы ЦБ и данные Минэкономики фиксируют сдержанную инвестиционную активность и снижение ВВП два месяца подряд, а высокочастотные индикаторы, включая данные «СберИндекса», указывают на ослабление частного спроса в марте и начале апреля. На фоне авансирования госпрограмм часть уже профинансированных расходов «зависает» на счетах и не превращается в реальный спрос, усиливая ощущение, что деньги в системе есть, а роста нет.
Быстрые инструменты государства ограничены: ускорение освоения бюджетных расходов и постепенный переход к снижению ставки при контролируемой инфляции способны смягчить риски острой рецессии и немного разогреть активность во втором полугодии, но не меняют низкий тренд роста. Поэтому главный риск смещается от резкого обвала к сценарию затяжной стагнации при росте 0–1% и дорогом кредите, о чем уже прямо предупреждают эксперты. Сам факт совещания у президента из-за минус 1,8% по итогам двух месяцев показывает: переход от восстановительного роста к ползучей стагнации власти признали раньше, чем это было заложено в прогнозах.
Николай Кулясов, кандидат экономических наук, доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета.