Государственное наступление на цифровую среду

«Дети»: их развитие и безопасность под угрозой, значит нужна верификация возраста, а значит верификация личности и паспортизация интернета.

«Суверенитет»: государство само решает, к каким сервисам имеют доступ его граждане, а если суверенного аналога нет — значит, лучше никакого.

«Безопасность»: без фильтрации контента неизбежны преступность, терроризм, мошенничество, и платформа виновна, пока не докажет обратное.

Набор универсален. Россия, ЕС, Бразилия, Австралия, Китай — риторика различается стилистически, но грамматика одна. Роскомнадзор замедляет Telegram, потому что тот «не выполняет требования по пресечению преступлений». Бразильский Верховный суд блокирует X, потому что «никто не может вести деятельность в Бразилии, не соблюдая Конституцию». ЕС штрафует Apple на полмиллиарда евро за нарушение Digital Markets Act.

Здесь НЕ разворачивается экзистенциальный конфликт из киберпанк-романа: корпорации угрожают заменить государство, и государство защищается. Это не столкновение «Левиафана» и «Матрицы».

Никакой мессенджер не собирается заменять государство. Telegram не хочет собирать налоги, TikTok не претендует на монополию насилия, Meta* не строит армию. Платформы делают вещь гораздо более скромную и гораздо более разрушительную: они предлагают альтернативное посредничество.

Государство модерна построено на контракте: мы забираем у вас часть свободы и значительную часть денег, но взамен обеспечиваем качество жизни, которого вы сами себе не обеспечите. Медицину, образование, безопасность, инфраструктуру, гигиену (в т.ч. информационные). Мы посредники между вами и сложным миром. Платите налоги, доверяйте экспертизе, не лезьте в детали.

Этот контракт работал, пока у граждан не было инструмента сравнения. Ты живёшь в своём городе, читаешь «Правду» или «Вашингтон пост» и тебе не с чем сравнивать. Цифровая среда это сломала.

Преступление платформ в разрушении госмонополии на посредничество. Каждый YouTube-ролик с лекцией бесит национальную систему образования. Каждый телеграм-канал врача — вызов медицинской системе. И так далее.

Ковид стал моментом истины. Государство потребовало максимального доверия — «делайте что говорим, мы знаем лучше» — в момент, когда инструменты проверки были у каждого в кармане. И выяснилось. что обмануло примерно во всем — и в целом, и в деталях. Обманывало и раньше, но не попадалось. Государство обнаружило, что его экспертная монополия — фикция. Отсюда ярость, отсюда «инфодемия»: сама информация объявлена эпидемией.

Ковид лишь обнажил то, что нарастало десятилетиями: глобальный кризис welfare state. Нигде в мире государство не справляется с обещаниями, данными в XX веке. Стареющее население, дорожающая медицина, деградация образования, инфраструктурный долг — это везде. И везде политический класс стоит перед тем же выбором: признать, что модель не работает, и перестроить контракт с гражданином — или ликвидировать пространство, в котором видно, что модель не работает.

Первое требует политического мужества и скорее всего стоит карьеры. Второе требует законопроекта о защите детей.

«Три компонента» — дети, суверенитет, безопасность — не три разных политики. А три риторических фасада процесса: ре-иерархизации доступа к знанию. «Дети» — аргумент за то, что некоторые люди не способны сами обрабатывать информацию и нуждаются в фильтре (а граница «ребёнка» всегда подвижна). «Суверенитет» — аргумент за то, что фильтр должен совпадать с границами налоговой и военной юрисдикции. «Безопасность» — аргумент за то, что фильтр должен быть превентивным и тотальным. Все три вместе дают формулу: граждане условно недееспособны, государство суверенно в определении их дееспособности, а инфраструктура контроля должна быть встроена в саму среду госуправления.

Это не «Левиафан против Матрицы». Это класс посредников, которых цифра делает ненужными, борется за существование.

* Деятельность организации Meta признана экстремистской и запрещена на территории России. Facebook и Instagram — социальные сети, принадлежащие Meta, заблокированы в России.

Глеб Кузнецов, политолог.