Спящий альянс

Но за раздражением и хаотичными заявлениями Трампа можно проследить и некоторую системную логику.

Стратегический разворот США и логика «двух театров»

Китай быстро наращивает ядерный арсенал и военно-морские силы, стремясь сократить разрыв с США. Пентагон, оправдывая милитаризацию, в своих оценках уверен, что Пекин готовится к конфликту в обозримой перспективе.

С одной стороны, содержание двух полноценных театров одновременно становится для Вашингтона непосильным. Война в Иране обнажила существенный разрыв между декларациями и реальностью: боеприпасы, предназначенные для НАТО и Украины, перенаправлены на Ближний Восток, уровень хаотизации решений возрастает, неопределённость в отношении надёжности США среди союзников увеличивается.

С другой стороны, решение вопроса НАТО является давно обозначенным приоритетом новой администрации США и прежде всего ключевого стратега министерства обороны США Элбриджа Колби и его концепции «стратегического отрицания». Им было предложено решение: переложить оборону Европы на европейцев, ограничившись координационной функцией, а ресурсы сконцентрировать на Тихом океане.

В этой логике США должны выступать не как сила постоянного передового присутствия, а как «оффшорный балансир» и логистический гарант последней инстанции, тогда как основная ответственность за охрану европейских границ и сухопутную оборону должна перейти к самим европейским государствам.

Такая модель фактически предполагает формат «спящего НАТО»: отказ от дальнейшего расширения альянса, сокращение его бюрократической и внепрофильной активности и сохранение лишь тех структур, которые необходимы на случай крупной войны, причем даже в таком сценарии американское вмешательство не рассматривается как автоматическое обязательство.

При этом юридически односторонний выход из НАТО заблокирован: закон 2024 года требует одобрения двух третей Сената. Однако президент способен сделать альянс «функционально мёртвым» без формального выхода: через сокращение контингента, отзыв командования, урезание финансирования. Именно этот сценарий наиболее вероятен.

Европейская милитаризация и пределы автономии

Есть и другой важный момент. Масштаб перевооружения беспрецедентен для мирного времени. В 2025 году все 32 члена НАТО впервые достигли порога 2% ВВП (в 2014-м их было три). Совокупные расходы превысили $1,4 трлн. Европейцы и Канада обеспечили $574 млрд, увеличив вложения на 20% за год. На Гаагском саммите принято обязательство довести расходы до 5% ВВП к 2035 году.

Лидируют государства восточного фланга. Польша тратит 4,48% ВВП и превращается в крупнейшую сухопутную силу ЕС. Литва достигла 4%, Латвия около 3,73%, Эстония более 3,42%. Формируются региональные связки: британо-балтийско-скандинавская, франко-греческая, польско-британская. Генсек Рютте назвал 2025 год «переломным» и призвал к «менталитету военного времени».

Показательна формулировка: речь не столько об обороне, сколько о подготовке к войне. Национальные стратегии Польши, Прибалтики и Великобритании выстраиваются вокруг одного тезиса: конфликт с Россией рассматривается как более чем вероятный.

Вопрос, однако, в том, способна ли Европа финансово заменить американский зонтик, а не только декларировать намерения. Данные довольно противоречивы. Совокупный ВВП стран ЕС позволяет это сделать. Но половина членов альянса лишь едва преодолела прежний порог в 2%, а конкретные планы выхода на 3,5% есть пока у трёх-четырёх стран. При этом, учитывая череду кризисов, включая как внутриполитические, так и внешние вроде иранского, финансовые возможности Европы стремительно уменьшаются.

Однако главная трудность не в деньгах, а в координации: нет единой командной структуры, единой логистики, совместимости вооружений. Финансовая готовность Европы существует в потенциале и может быть реализована лишь тогда, когда внешний «страховщик» в лице США окончательно исчезнет.

Окно возможностей и риски для России

Трансформация НАТО создаёт для Москвы двойственную ситуацию. Американское дистанцирование ослабляет консолидированное сдерживание, снижает координацию между союзниками, объективно расширяет пространство для манёвра. Переходный период между старой и новой моделью безопасности формирует окно, которое невозможно игнорировать в стратегическом планировании.

При этом ключевой вопрос: станет ли НАТО без американского доминирования более самостоятельным или быстро утратит смысл? Ответ, вероятнее всего, промежуточный. НАТО как бюрократическая институция с идеологическими миссиями и раздутой повесткой в урезанном формате не выживет.

Но каркас коллективной обороны может перейти в «спящий» режим, а повседневную безопасность возьмут на себя региональные пакты, уже формирующиеся на восточном фланге. Именно эта конструкция и представляет для России стратегический интерес.

Риск радикализации европейской безопасности

Среднесрочный вектор движется в тревожном направлении. Европа вооружается темпом, невиданным со времён холодной войны, выстраивая оборону прямо у российских границ.

Принципиальное отличие автономной европейской обороны от натовской модели состоит в том, что Вашингтон, для которого Европа оставалась одним из нескольких театров, был склонен к переговорам.

Европейские элиты, для которых противостояние с Россией является вопросом политического выживания, будут действовать иначе. Исторический опыт показывает, что европейская «оборонная автономия» регулярно перерастала в попытки проецирования силы на восток. Консолидация ресурсов вокруг искусственной накачки ощущения угрозы неизменно приводила к агрессии.

Архитектура региональных пактов на восточном фланге представляет собой именно такую консолидацию. Она мотивирована антироссийской повесткой, финансируется рекордными бюджетами, подкрепляется риторикой «военного времени».

Если американский сдерживающий фактор ослабнет, эти государства могут перейти от риторически оборонительной логики к наступательной. Краткосрочный выигрыш от фрагментации НАТО рискует обернуться появлением более агрессивного и менее управляемого контрагента у границ.

Олег Яновский, преподаватель кафедры политической теории МГИМО, член Совета по внешней и оборонной политике.