Российская нефть: больше посредников — меньше денег
США не продлили лицензию на операции с российской нефтью — формально это выглядит как очередной санкционный шаг. Но означает ли это реальный удар по экспорту или речь идёт о более тонком механизме давления через рост издержек и снижение доходов? Как быстро Россия сможет перестроить поставки, есть ли риск усиления ограничений и почувствуют ли последствия внутри страны? Об этом «Актуальные комментарии» поговорили с экспертом по энергетике, автором книги «Нефть и мир» Леонидом Крутаковым.
Отказ США продлевать лицензию — это символический жест или реальный удар по российскому нефтяному экспорту?
— Это не прямой удар по объёмам экспорта, а удар по условиям его осуществления. Растут риски, увеличиваются страховые премии, расширяется дисконт на российскую нефть, становится больше посредников в цепочке поставок.
По сути, это означает удорожание всей инфраструктуры продаж. Даже рост мировых цен на нефть в значительной степени «съедается» — доходы уходят посредникам, страховым и транспортным компаниям, которые закладывают в стоимость повышенные риски.
При этом шаг нельзя назвать чисто символическим. Это ещё и политический инструмент — элемент давления и одновременно переговорный рычаг, в том числе в более широком международном контексте.
Насколько быстро Россия способна переориентировать поставки и минимизировать потери?
— Рынок нефти глобален: нефть, которую не купили в одном месте, найдёт покупателя в другом. В этом смысле система остаётся единой.
Покупатели, такие как Китай и Индия, продолжат закупки, но через более сложные схемы — посредников, перевалку, смешивание партий. Эти механизмы уже используются.
Однако проблема в другом: при сохранении физических объёмов поставок снижаются доходы. Чем длиннее цепочка посредников, тем ниже официальная цена и налоговая база. В результате бюджет получает меньше, а «серая» зона доходов расширяется.
Есть ли риск усиления давления на другие каналы экспорта — и готов ли рынок к этому?
— Россия по-прежнему остаётся в значительной степени сырьевой экономикой. Несмотря на курс на импортозамещение и технологический суверенитет, зависимость от экспорта ресурсов сохраняется.
Это означает, что подобные инструменты давления могут применяться и дальше. Тем более что в последние десятилетия рост цен на сырьё усилил позиции ресурсных стран, но одновременно сделал их более зависимыми от внешней конъюнктуры.
Кроме того, мы видим структурные изменения в мировой экономике: энергоёмкие производства перемещаются ближе к источникам энергии, а не сырья. Это тоже влияет на глобальные потоки и конкуренцию.
Как подобные решения влияют на мировые цены на нефть — и почувствует ли это российский потребитель?
— Прямого мгновенного эффекта на цены может не быть, поскольку рынок остаётся гибким и глобальным. Но косвенное влияние для России очевидно.
Снижение экспортных доходов означает давление на бюджет. В таких условиях могут сокращаться расходы — прежде всего социальные, такие как образование, медицина и наука. При этом расходы на безопасность, скорее всего, останутся приоритетными.
Кроме того, не исключён и рост внутренних цен: недополученные доходы от экспорта могут частично компенсироваться за счёт внутреннего рынка.
Каков общий вывод?
— Россия сможет сохранить объёмы экспорта, но будет продавать нефть менее эффективно — с большими издержками и меньшими доходами. Это и есть основной эффект подобных ограничений: давление не на физические поставки, а на экономику их реализации.
Леонид Крутаков, эксперт по энергетике, автор книги «Нефть и мир».