Риски блокады Ормузского пролива
· Игорь Юшков · Quelle
Из-за противостояния США и Израиля с Ираном резко сократилось движение танкеров в Ормузском проливе, возле которого скопилось более 250 судов с нефтью и газом, ожидающих прохода. О возможных последствиях сложившейся ситуации «Актуальные комментарии» поговорили с экспертом Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорем Юшковым.
Сто долларов за баррель — это вполне реально, если судоходство в Ормузском проливе не будет восстановлено в ближайшее время. Дефицит нефти на рынке будет нарастать. Сейчас он отчасти компенсируется за счет накопленных запасов: многие танкеры, по сути, выполняли роль плавучих хранилищ у берегов Китая и Индии. Только российской нефти на таких судах скопилось несколько десятков миллионов баррелей, поскольку в январе — начале февраля цены были крайне низкими, и трейдеры предпочли придержать объемы, чтобы продать их дороже. Сейчас они так и поступают, реализуя нефть по гораздо более высоким ценам. Однако по мере истощения этого резерва дефицит на рынке будет усиливаться, провоцируя дальнейший рост котировок.
Ключевой фактор здесь — сроки разблокировки пролива. Кроме того, участники рынка будут оценивать ущерб нефтяной инфраструктуре стран региона. Не исключены удары по иранской нефтяной индустрии: Израилю выгодно лишить Тегеран возможности зарабатывать и восстанавливать экономику, а США, в свою очередь, стремятся ограничить доступ Китая к дешевой иранской нефти. Если иранская нефть уйдет с мирового рынка, это станет существенным фактором возникновения глобального дефицита.
Рост котировок — это автоматический плюс для российского бюджета и акций нефтяников или эффект может оказаться краткосрочным и спекулятивным?
— Рост котировок автоматически означает увеличение доходов российского бюджета и рост капитализации нефтяных компаний. Для нас есть и дополнительный плюс: на рынке Китая мы конкурировали в том числе с иранской нефтью, и оба сорта продавались со скидкой. Сокращение или прекращение иранских поставок в КНР заставит Китай компенсировать выпадающие объемы за счет российской нефти. Конкуренция между Индией и Китаем за нашу нефть возрастет, она станет более востребованной, что позволит нам существенно снизить дисконт.
Безусловно, существуют и стратегические риски: если в Иране к власти придут прозападные силы, они привлекут инвестиции, и страна нарастит добычу. В этом случае Тегеран вряд ли будет соблюдать квоты ОПЕК+, что может привести к развалу сделки. В долгосрочной перспективе это серьезная проблема для нас, однако сейчас бюджет действительно получает дополнительный доход.
Как быстро подорожание нефти способно отразиться на ценах на топливо внутри страны — или внутренний рынок уже достаточно изолирован от внешних шоков?
— Внутри России подорожание нефти никак не отразится на ценах на топливо. У нас иная система ценообразования: стоимость бензина не привязана напрямую к стоимости нефти. Основную долю в цене литра составляют налоги и сборы, тогда как доля самой нефти исчисляется несколькими процентами. Более того, высокая рентабельность экспорта сырой нефти и нефтепродуктов позволяет компаниям не пытаться компенсировать возможные потери за счет внутреннего рынка. Таким образом, рисков резкого подорожания бензина в связи с данной ситуацией я не вижу.
Насколько опаснее для рынка не сама блокада пролива, а возможный отказ страховщиков работать в регионе — и может ли это спровоцировать новый виток глобального логистического кризиса?
— Многие страховые компании уже уведомили об отзыве страховок — ситуация в регионе кардинально изменилась еще в минувшую субботу. Однако я не думаю, что это спровоцирует глобальный логистический коллапс. Скорее всего, мы столкнемся с удорожанием самих страховых услуг для перевозчиков нефти, но радикальной трансформации рынка не произойдет.