Полис от тревоги

На фоне инфляции, дорогих кредитов и общей неопределенности страховка постепенно превращается не в инвестицию «на будущее», а в инструмент защиты от потерь здесь и сейчас. Современные тренды в сфере страхования «Актуальные комментарии» обсудили с Артемом Пылиным, к. э. н. , доцентом кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ.

Почему страхование жизни резко теряет темпы роста — люди перестали доверять таким продуктам?

— Не совсем. Скорее рынок страхования жизни в России переживает не кризис доверия, а приостановку сверхбыстрого роста и переоценку самих продуктов. Ожидаемое в 2026 г. снижение темпов роста этого сегмента страхования во многом является результатом эффекта «высокой базы» прошлых двух лет. К тому же граждане стали более критически оценивать продукты по инвестиционному страхованию жизни (ИСЖ) с учетом их доходности, которая часто оказывалась ниже их ожиданий, и взимаемых комиссий.

Наконец, в текущей рыночной ситуации у людей стал меньше горизонт планирования. Как известно, страхование жизни — продукт «на будущее». В условиях высокой инфляции, нестабильных доходов, дорогих кредитов и экономической неопределенности граждане хуже готовы фиксировать деньги на 5–15 лет.

Означает ли рост non-life-сегмента, что россияне стали больше бояться повседневных рисков?

— Не обязательно «бояться». Скорее граждане стали прагматичнее относиться к рискам. Рост non-life страхования в России (авто, имущество, ДМС, страхование грузов, ответственности и т.д.) обычно связан не столько с психологией страха, сколько с изменением экономики и стоимости потерь. Так, например, за последние несколько лет многие товары и услуги (ремонт автомобиля и запчасти к нему, жильё, медицина) сильно выросли в цене, и на этом фоне страховка реально стала «окупаться». В то же время многие виды non-life страхования растут автоматически вместе с ипотекой, автокредитами и лизингом.

После введения масштабных санкций Запада существенно выросли риски ведения бизнеса, связанные со сбоем новых поставок, с ремонтом техники и оборудования, платежами и прочее. В этой ситуации страховка становится инструментом выживания бизнеса, а не формальностью. Экономическая и геополитическая нестабильность действительно повышает спрос на инструменты снижения ущерба, что является нормальной реакцией бизнеса и граждан в период неопределенности.

Страховщики уходят от сложных инвестиционных схем — это оздоровление рынка или потеря доходности для клиентов?

— Скорее и то, и другое одновременно. Уход российских страховщиков от сложных инвестиционно-страховых продуктов — прежде всего от ИСЖ — может выглядеть как попытка оздоровления рынка с точки зрения прозрачности. Но для части клиентов это может означать потерю потенциально высокой (зачастую иллюзорной) доходности. Так, многие такие продукты были слишком сложны для массового клиента. Сейчас же рынок смещается в сторону более простых продуктов (таких, как накопительное страхование жизни) и коротких накопительных программ.

Какие страховые продукты в ближайшие годы станут главными для массового потребителя?

— Для массового потребителя в России ближайшие 3–5 лет главными станут не сложные страховые финансовые продукты с длительным горизонтом планирования, а максимально прикладные и встроенные в повседневную жизнь. Страховые продукты в большей степени будут развиваться как сервисы по защите от конкретных расходов и рисков в кратко- и среднесрочной перспективе.

Так, например, добровольное медицинское страхование (ДМС) уже стало одним из ключевых драйверов рынка, в том числе за счет корпоративного сектора, который использует ДМС для удержания сотрудников. Другим перспективным направлением может стать страхование жилья и имущества. По мере дальнейшей цифровизации экономики может также расти спрос на защиту от интернет-мошенничества, страхование онлайн-платежей.