ОПЕК+ в точке структурного перелома

Что стоит за этой «Ормузской паузой» и к каким последствиям она может привести, — журналист «Актуальных комментариев» обсудил с Константином Симоновым, генеральным директором Фонда национальной энергетической безопасности, профессором Финансового университета при Правительстве РФ.

Действительно ли сейчас лучшее время для выхода из ОПЕК и ОПЕК+?

— Парадокс в том, что — да. Потому что в моменте не изменится вообще ничего.

С чем это связано?

— Несмотря на заявления Объединенных Арабских Эмиратов, что квоты для них больше не действуют, физически ситуация остается прежней. Страна не может вывести всю добываемую нефть. Единственный маршрут в обход Ормузского пролива — нефтепровод в порт Фуджейра, расположенный в Оманском заливе. Но его возможностей недостаточно.

В результате, с точки зрения фактического экспорта, ничего не меняется: фактор перекрытого Ормуза остается ключевым ограничением.

При этом Эмираты посылают вполне четкий сигнал: как только пролив откроется — а когда это произойдет, не знает даже Абу-Даби — добыча будет увеличена до максимума. Это заявка на будущее.

Логика понятна. Из-за закрытия Ормуза страна теряет доходы: она не может экспортировать весь объем нефти. Значит, позже эти потери попытаются компенсировать.

Хотя стоит отметить: та нефть, которую удается продавать, идет по очень высоким ценам. И Эмираты, и Саудовская Аравия сейчас устанавливают значительные премии на ограниченные объемы, которые удается вывести на рынок.

Фактически их позиция звучит так: «сейчас — извините, но потом мы будем добывать по максимуму». Для потребителей это, скорее, хорошая новость. А вот для партнеров по ОПЕК+ — тревожный сигнал.

Кто вообще способен быстро нарастить добычу?

— По сути, таких стран немного. Среди крупных производителей — всего две: Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия. И теперь главный вопрос: последует ли Эр-Рияд этому примеру?

Такой сценарий вполне возможен. И если он реализуется, сделку ОПЕК+ можно будет фактически считать завершенной. Для России это станет серьезным вызовом.

Причем подобный опыт уже был — в феврале 2020 года, когда выход из сделки привел к крайне болезненным последствиям.

У Саудовской Аравии, кстати, ситуация во многом схожая с эмиратской. Да, у нее есть нефтепровод в порт Янбу на Красном море, но он также не покрывает весь объем добычи. К тому же, сохраняется риск перекрытия Баб-эль-Мандебского пролива. В таком случае часть экспорта окажется заблокированной.

Это означает, что и саудиты заинтересованы в последующей компенсации недополученной выручки.

Если отмотать назад, можно вспомнить, что еще в 2025 году активно обсуждался сценарий ценовой войны. В чем его суть?

— Страны вне ОПЕК+ — такие как США, Канада, Гайана и Бразилия — наращивали добычу без каких-либо ограничений. В то время как ОПЕК+ сдерживал производство, фактически уступая долю рынка конкурентам.

Отсюда и возникал логичный вопрос: зачем ограничивать себя?

Ответом могла стать противоположная стратегия — агрессивное увеличение добычи с целью снижения цен. Расчет был на то, чтобы ударить по более дорогим проектам: сланцевой нефти в США, глубоководной добыче, а также потенциально по арктическим проектам.

Идея заключалась в том, что американская добыча — уже достигавшая порядка 14 миллионов баррелей в сутки — может не выдержать длительного периода низких цен.

Однако Россия, как участник ОПЕК+, относилась к этой идее крайне осторожно. Причина очевидна: длительные низкие цены для нее крайне невыгодны. С учетом санкционных ограничений и дисконтов это создает серьезное давление на бюджет. Достаточно вспомнить ситуацию начала года, когда был зафиксирован рекордный дефицит.

Поэтому Москва фактически отговаривала Саудовскую Аравию от подобных шагов. И Эр-Рияд действовал аккуратно, постепенно увеличивая квоты.

Но сейчас возникает новый вопрос: есть ли вообще смысл в этих квотах?

— Во многом они уже стали формальностью. Причем и для России тоже. Более того, Россия в последние месяцы даже не может добывать объемы, разрешенные квотами. Причины — в инфраструктурных ограничениях: атаки на порты и нефтеперерабатывающие заводы, проблемы с экспортом и нехватка мощностей хранения.

На этом фоне действия Эмиратов могут запустить цепную реакцию. Саудовская Аравия может последовать их примеру — и тогда ОПЕК+ потеряет практический смысл.

Тем более что и раньше возникали вопросы к дисциплине внутри альянса. Например, Казахстан регулярно превышал квоты, объясняя это особенностями соглашений с международными компаниями.

Сегодня, пока многие страны вынуждены сокращать добычу, система еще работает. Но ее устойчивость вызывает все больше сомнений.

И главный риск — впереди.

Если Ормузский пролив откроется, рынок может быстро столкнуться с резким ростом предложения. Причем не только со стороны стран вне ОПЕК, но и от ключевых участников самого соглашения — Эмиратов и, возможно, Саудовской Аравии.

По некоторым оценкам, их свободные мощности позволяют относительно быстро нарастить добычу на величину до 3 миллионов баррелей в сутки.

Для России это стратегический вызов. Текущая ситуация — своего рода «Ормузская пауза», дающая передышку за счет высоких цен. Но она может оказаться временной.

Если предложение резко вырастет, цены могут так же быстро пойти вниз. И тогда окно возможностей закроется — особенно с учетом того, что нарастить добычу Россия сейчас не может.

В итоге возникает ключевой вопрос: не является ли нынешняя стабильность лишь иллюзией перед новым витком ценовой турбулентности?

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности, профессор Финансового университета.