Нефтяной нерв

Насколько реалистичен сценарий нефти по $150 за баррель и как такие цены отразятся на российской экономике, «Актуальным комментариям» рассказал эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

— России выгодно говорить о высоких ценах, потому что чем больше делается таких прогнозов, тем больше рынок в них верит, и трейдеры начинают скупать фьючерсы, пока они еще дешевле этих самых 150 долларов. И благодаря их действиям цена действительно растет. Но в любом случае отметка в 150 долларов действительно достижима. Вопрос в том, доберемся мы до этой цифры постепенно или скачкообразно? Я думаю, что мы можем увидеть подобные показатели и мгновенно, если произойдет какое-то крупное событие. Например, если йеменские хуситы обстреляют порт либо нефтепровод, который проходит через Саудовскую Аравию и транспортирует ее нефть на побережье Красного моря. Или если хуситы перекроют Ормузский пролив, либо если Иран нанесет удар по какому-то крупному месторождению в Саудовской Аравии, Ираке или Объединенных Арабских Эмиратах. Иран как раз заинтересован в максимизации цен, в том, чтобы взвинтить их, поскольку это очень болезненно для США и конкретно для администрации Трампа. Из-за роста цен на топливо на АЗС в США популярность действующего американского президента внутри США снижается. Поэтому Иран и их прокси-силы, безусловно, будут пытаться спровоцировать скачок цен.

Что касается постепенного роста: с одной стороны, дефицит на рынке действительно нарастает. Мы видели, что нефть, которая хранилась в танкерах, уже вся использована. Именно поэтому мир переключился на использование стратегических запасов. Они будут постепенно истощаться, и цена будет расти на фоне увеличения дефицита. Другой вопрос, что чем дороже становится нефть, тем быстрее будет сокращаться объем потребления. В определенный момент станет невыгодно возить товары на дальние расстояния, и потребление начнет падать. Поэтому вопрос в том, дойдем ли мы постепенно до 150 долларов, или же начнется сжатие потребления, и рынок найдет равновесную цену в районе $120–130. Здесь большой вопрос об устойчивости мировой экономики. И это всё при условии сохранения перекрытия Ормузского пролива.

Для России подорожание нефти — это, безусловно, возможность дополнительно заработать и хотя бы попытаться компенсировать то, что мы недополучили в январе–феврале. Средняя цена российской нефти сорта Urals в январе составляла примерно $41 за баррель, в феврале — 44 с небольшим, тогда как в бюджете заложено $59. Поэтому, если повышение цен продлится хотя бы месяц, у нас есть шансы восполнить нефтегазовые доходы, недополученные в начале года. Для нас это было бы крайне существенно, потому что дефицит бюджета за первые два месяца оказался таким, какой планировался на весь год (более трех триллионов рублей). Так что удорожание нефти уже улучшает ситуацию в российской экономике и пополняет бюджет. Формально бюджет получит эти деньги с лагом, только в апреле, но тем не менее сейчас создаются условия для того, чтобы в дальнейшем он зарабатывал больше.

На внутренних российских ценах это никак не отразится. Во-первых, у нас они всегда растут в силу формулы ценообразования, но мы можем удерживать их в рамках инфляции. Более того, сейчас исчез один из стимулов для ускоренного роста цен на топливо внутри страны. В прошлом году цены на внешних рынках были низкие, поэтому нефтяные компании получали небольшие выплаты по демпферу. Демпфер — это разница между внешними ценами на нефтепродукты и внутренней индикативной ценой, которую ежегодно устанавливает государство. Когда эта разница мала, выплаты тоже малы. Сейчас разница существенно выросла, следовательно, увеличатся и выплаты (налоговый вычет, когда компании возвращают часть собственных налогов). У них не будет стимула компенсировать недополученную прибыль за счет внутреннего рынка. Поэтому это может даже несколько стабилизировать ситуацию с ценами на топливо внутри страны.

Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.