Переосмысление исторических событий

Закрытие Музея истории ГУЛАГа, безусловно, важное событие, но я бы рассматривал его в более широком контексте. Мне кажется, что это не столько пересмотр политики исторической памяти и не частная институциональная история, сколько переосмысление событий, которые происходили в нашей стране в период сталинского правления. И в этом смысле мы наблюдаем расширение терминологической базы.

Термин «ГУЛАГ» предполагает весьма конкретный исторический период, ограниченный 30-ми, 40-ми и 50-ми годами прошлого века. Тема геноцида дает возможность более широкого толкования. Как именно она будет раскрыта, сейчас сказать сложно, поскольку это вопрос к организаторам экспозиции нового музея и к ее наполнению теми или иными экспонатами. Но то, что в принципе это открывает возможности для более широкой интерпретации, мне кажется очевидным.

В каком-то смысле можно, наверное, говорить об апроприации термина «геноцид», который сейчас  используется многими к месту и не к месту. В частности, например, мы знаем попытки использовать Голодомор как событие, связанное с геноцидом исключительно украинского народа. Хотя исторически известно, что от Голодомора пострадали и другие народы, русские, возможно даже в большем объеме. В этом смысле Голодомор можно рассматривать тоже как пример геноцида всего советского народа в тот исторический период, а не только одного из народов Советского Союза.

Поэтому, наверное, в этом частном конкретном случае можно говорить о восстановлении исторической справедливости и о расширении толкования событий того периода. Он был связан не только со сталинскими репрессиями, но и с вторжением немецких захватчиков в СССР во Второй мировой войне, интервенцией британских, американских, японских войск во время войны Гражданской. Поэтому мне кажется, что контекст задан более широкий, и тут можно рассматривать это не только как сдвиг фокуса, но и как более масштабный взгляд.

Можно ли говорить о смене культурного курса — от диалога с европейской повесткой к формированию собственной интерпретации прошлого?

— Я не думаю, что можно говорить о принципиальной смене культурного курса или отходе от диалога с европейской повесткой к формированию собственной интерпретации прошлого. То, что любое государство интерпретирует свое прошлое, — это просто факт, так делают все страны. Но при этом я бы сказал, что это возможное продолжение диалога с Европой, но с иной переговорной позиции. Безусловно, сейчас Европа не воспримет новый дискурс, предлагаемый с открытием этого музея, как очевидный. Но что будет через 10, 20 или 50 лет, сказать сложно. Существует важный аспект, связанный с современной повесткой, в которой, например, попытку культурной отмены России и русских тоже, наверное, можно рассматривать как часть геноцида. Европа в этом смысле была на передовой этой отмены, и, конечно, сейчас она не будет готова принять свою ответственность за очевидно несправедливые действия. Другой вопрос, что в долгосрочной перспективе это может стать вполне целесообразной и полезной повесткой для российского государства и общества, чтобы выстраивать необходимый диалог, имея аргументы и сформулированную позицию во взаимодействии с европейской, американской или любой другой политической системой.

Как такие решения воспринимает общество — как защиту национального взгляда на историю или как сокращение пространства для сложного разговора?

— То, как это воспримет общество, можно будет оценить только через какое-то время — через социологию, через публичные площадки. И здесь, наверное, я бы рассматривал это как расширение пространства для сложного разговора. Термин «геноцид» очень насыщен различными негативными коннотациями, и он задает определенную рамку этого сложного полилога. Вопросов и разных интерпретаций с разных сторон может возникать много. Как мы знаем, тема сталинских репрессий в какой-то момент стала не очень интересна обществу, в котором возобладали тенденции к реабилитации Сталина, Берии и так далее, несмотря на очевидные факты. Возможно, эта смена рамки вернет в русло полилога и тему сталинских репрессий тоже.

Рассуждая о геноциде и задавая эту более широкую рамку, мы все равно будем иметь в виду и более узкие периоды истории — например, сталинское время. Но кроме сталинского — и другие тоже. Это, конечно, усложняет узор этого разговора, но не исключает отдельные элементы из него.

Станислав Корякин, политконсультант, член Общественной палаты РФ, автор Telegram-канала «Смыслы и стратегии». #СтаниславКорякин