Сказка как новая реальность
· Артемий Атаманенко · Quelle
Славянское фэнтези переживает новую волну популярности — книги этого жанра стабильно попадают в топы продаж. Почему взрослые снова уходят в фольклор и ищут «простые смыслы»? Объясняет преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Артемий Атаманенко.
В своей недавней монографии «Фантастические образы как инструмент конструирования альтернативно-суверенной реальности» С.Ф. Черняховский и Ю.С. Черняховская указывают, что первый бум славянского фэнтези происходит в российской литературе во второй половине 1990-х годов и идет вплоть до начала 2000-х. Исследователи связывают эту волну с самовосприятием российского общества. Фантастика как правило рассказывает о будущем, грядущем. Обращение к воображаемому прошлому, чем является славянское фэнтези, рассматривается как признак того, что общество в данный момент считает себя достигнувшим исторического максимума, что «дальше», в будущем, лучше уже не будет. И в этом есть определенная логика. Трудно поспорить с тем, что романтизация архаики возможна тогда, когда мысли о будущем находятся не в основном фокусе внимания.
А вот в современном контексте обращение к славянским образам может иметь несколько иную коннотацию. Образ будущего и ожидания от будущего – один из самых проблемных моментов современных обществ. Рост экономической и политической нестабильности, не прекращающийся с 2020 года, делает размышления о грядущем не всегда приятными и часто тревожащимися. В художественной культуре фантастика ближней перспективы также в последние годы отличается малым оптимизмом. Да и сам жанр отчасти превращается в пустое означающее. Можно согласиться с мнением фантастиковеда Василия Владимирского, согласно которому литература с позитивными образами будущего часто оказывается малоинтересной или безынтересной вообще. А с учетом растущей напряженности в мире рассуждения о том, как все будет замечательно, превращаются в эклектичные фантазии без привязки к реальности.
Собственно, именно поэтому обращение к тому, что было в условном прошлом, становится более предсказуемым и безопасным. Играет роль и определенный эффект воображаемой ностальгии – создания художественного мира, в котором отражаются представления о лучшем устройстве реальности, которое уже прошло. Вдобавок, отдаленность позволяет не затрагивать сложные и болезненные темы, актуальность которых из преимущества превращается в фактор дополнительного беспокойства. Это не значит, что славянское фэнтези обязательно идеализирует условное прошлое. Вещи типа «Заступы» Ивана Белова, «Финиста-Ясного Сокола» Андрея Рубанова или сериала «Киберслав» четко попадают в категорию «мрачного». В общем, взгляд в область конструирования прошлого связан с опасениями относительно фантазий о будущем.