Кино без кинотеатра

О том, почему антикинотеатры в России стали популярны после ухода Голливуда, «Актуальным комментариям» рассказал эксперт по стратегическим коммуникациям и молодежной политике Даниил Ермолаев.

— Голливуд не случайно стал в свое время популярен. Так же, как и фильмы, которые хлынули на российский рынок в 90-х и в нулевых (это было европейское и даже азиатское кино), — не только потому, что это некое проявление иной культуры, которой мы все внезапно поддались, как иногда пытаются доказывать разные высокоуважаемые люди. А в том числе потому, что это был хорошо сделанный контент. Это были интересные сюжеты, которые ставили достаточно любопытные вопросы, которые было интересно смотреть. Они были яркими, увлекательными. Особенно сильно они выигрывали на фоне сериалов про ментов.

В связи с этим, с одной стороны, утвердилась определенная модель медиапотребления. Мы привыкли к большому блокбастерному или зарубежному кино. Естественным проявлением этой привычки, с одной стороны, стал негатив в отношении российского кино. Надо сказать, что изначально он был небеспочвенным, потому что то кино, которое делалось у нас, очень сильно проигрывало зарубежному, так же, как и наши сериалы невероятно сильно проигрывали. При этом было понятно, что на наши фильмы тратилось значительно больше денег, чем, условно говоря, на фильмы зарубежные. В связи с этим у нас появилась привычка к высмеиванию. Постепенно наше кино стало улучшаться. В первую очередь, конечно, это касается сериалов и фильмов, выходящих на стримингах, вроде совершенно великолепного фильма «Казнь». По своей увлекательности, сюжету, тому, как он снят и подан, картина сравниваться с большими зарубежными фильмами. Но, тем не менее, привычка в определенной степени осталась.

После 2022 года, когда многие зарубежные фильмы от нас ушли, мы решили развернуться к так называемому российскому современному семейному кино, продвигающему традиционные ценности. Мы сфокусировались именно на том, что зритель должен пойти в наши кинотеатры и смотреть именно российское кино. И по факту мы получаем красивую статистику, когда у нас нет зарубежного кино в кинотеатрах — например, на тех же майских праздниках остается кино только российского производства. И вроде бы все, кто дошли до кинотеатров, нам показывают, что всем очень интересно российское кино, но реальной конкуренции контента между российским кино и зарубежным по сути не происходит. То есть нельзя сказать, что на сегодняшний момент наше кино, которое прокатывается в кинотеатрах или где-то еще, выигрывает зарубежному кино и зритель его действительно выбирает, потому что считает, что оно интереснее. Скорее зритель попадает в ситуацию отсутствия альтернативы.

Антикинотеатры — это как раз проявление реакции на отсутствие альтернативы. Российский зритель не перестает любить условных «Пиратов Карибского моря» от того, что у нас их теперь не показывают. Он не перестает любить «Гарри Поттера» и не начинает невероятно сильно любить «Чебурашку» от того, что у нас теперь не показывают «Гарри Поттера», но показывают «Чебурашку». Это совершенно не означает, что тот же «Чебурашка» — плохое кино. Это означает просто то, что для зрителя закрывается его привычная модель медиапотребления, причем закрывается без какого-либо мнения с его стороны. Ему предлагают альтернативный подход. Он на этот подход может согласиться, и в таком случае тот факт, что он пошел, превращается в статистику о том, что зрителю это очень интересно. А может не согласиться и пойти, например, в антикинотеатр и всё равно продолжать смотреть то, что ему нравится.

Это достаточно опасная ситуация иллюзии, потому что, видя эти красивые высокие показатели, мы как будто бы создаем стерильный уголок для самих себя, в котором, как нам кажется, всё чудесно: мы обошли все зарубежные иностранные фильмы, теперь российское кино у нас высококачественное и всем интересно. Повторюсь, российское кино действительно стало значительно лучше и. Другой вопрос, что когда мы убираем эту конкуренцию, всегда создается риск, что эта прогрессия закончится из-за отсутствия внешних стимулов.

Таким образом, антикинотеатры — это просто альтернативная ветвь развития. Мы ее исключаем, считая, что у нас есть кинотеатры как официальная история и антикинотеатры — как неофициальная. Но по факту это та точка, куда люди ходят, чтобы посмотреть новинки. В какой-то степени, очень условно, это можно сравнить с видеосалонами, которые существовали в тех же 90-х и в конце 80-х, когда то, что не крутили в кино, можно было посмотреть на кассетах, заплатив за это деньги.

Будет ли антикинотеатр выигрывать у кинотеатра?

— Это зависит от того, какой там будет контент. Вполне возможно, что если мы продолжим следовать такой модели, то в какой-то момент у нас вырастет поколение детей, которым, в принципе, зарубежный кинематограф неведом. Но я в это не сильно верю, потому что никто не отменял пиратские просмотры в интернете, а также того факта, что те, кто сегодня ходит в антикинотеатры (у меня здесь нет официальной статистики, я скорее это оцениваю экспертно, исходя из всех тех исследований о поколениях, которые видел), — это преимущественно и зумеры, и миллениалы. То есть, условно говоря, где-то до 35–40 лет. Те самые, которые росли на этом зарубежном кино. У них появляются дети, они всё равно дома могут показывать и показывают фильмы, на которых сами росли, которые как раз крутят в антикинотеатрах, скачивают премьеры. Поэтому я не думаю, что в какой-то момент у нас появится полноценное поколение, которому зарубежное кино неведомо и оно будет готово ходить только на российское кино в кинотеатры.

В какой-то момент классические кинотеатры в привычном их эквиваленте начнут медленно затухать. Другой вопрос, что появится их альтернативная версия, поэтому, по сути, кинотеатр скорее не умрет.

Является ли это адаптацией к новой реальности или кризисом индустрии?

— Я считаю, что это скорее кризис. Потому что когда мы сознательно исключаем любую конкуренцию и даже не даем ей шансов проявиться, мы как будто бы заранее считаем, что не победим в ней. Адаптация к новой реальности — это когда мы на фоне кино, которое, может быть, с нашей точки зрения не очень нам подходит, начинаем делать свое высококлассное кино, которое в этой конкурентной борьбе побеждает. А пока, с моей точки зрения, скорее да, кризис.

Даниил Ермолаев, эксперт по стратегическим коммуникациям и молодежной политике.