Киловатты власти

На этом фоне в России всё чаще говорят о региональных дефицитах и осторожных планах развития до 2042 года.

Почему электроэнергия становится «новой нефтью», чем опасны первые сигналы энергодефицита для экономики и не проигрывает ли Россия гонку мощностей, «Актуальным комментариям» рассказал эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Почему Пекин после энергокризисов не стал экономить, а наоборот — начал строить «с запасом» на десятилетия вперёд?

— Китай в целом всегда активно наращивал мощности электростанций и последовательно диверсифицировал энергетический баланс — прежде всего из соображений безопасности и устойчивости. Массово строились и продолжают строиться гидроэлектростанции: достаточно вспомнить «Три ущелья», крупнейшую ГЭС в мире. Параллельно Китай развивает атомную энергетику — как с привлечением иностранных партнёров, включая «Росатом», так и собственными силами. Газовая генерация также активно вводится в эксплуатацию.

Уже много лет Китай является мировым лидером по инвестициям в энергетику и по вводу новых мощностей. Парадоксально, но именно страна, где «зелёная повестка» изначально не формировалась, в итоге стала глобальным лидером по производству электроэнергии из возобновляемых источников. При этом Китай продолжает строить и угольные электростанции: хотя темпы выдачи разрешений снижаются, старые станции выводятся из эксплуатации, а новые вводятся на сверхкритических параметрах — более эффективные и с существенно меньшими выбросами.

Важно понимать: речь идёт не о строительстве «впустую» или «на склад». Эти мощности востребованы уже сегодня. Китай сознательно поддерживает профицит генерации, потому что это позволяет развивать экономику. Если возникает идея открыть новый завод, наличие свободных энергетических мощностей означает, что проект не упрётся в дефицит электричества. Лучше иметь недозагруженные станции, чем тормозить рост из-за нехватки энергии.

Становится ли электроэнергия новой нефтью — и проиграют ли страны без избытка мощностей гонку за ИИ и дата-центры?

— Когда говорят, что электроэнергия — это «новая нефть», прежде всего имеют в виду стремительное развитие электротранспорта. Китай здесь движется особенно быстро: он перехватил лидерство у западных стран в производстве электромобилей, массово выпуская десятки моделей. На внутреннем рынке традиционное моторное топливо всё активнее конкурирует с электричеством.

При этом говорить о полном переходе Китая на электрокары пока рано. Двигатели внутреннего сгорания всё ещё доминируют, а 2026 год стал первым, когда для электротранспорта не предусмотрены государственные субсидии и льготы. Это будет важный тест для отрасли — насколько она жизнеспособна без прямой поддержки государства.

Интересно и другое: давление на дизель и бензин идёт не только со стороны электрокаров, но и со стороны СПГ. В Китае активно развивается грузовой транспорт на сжиженном природном газе, и потребление СПГ в сегменте большегрузов быстро растёт.

Отдельный и крайне важный фактор — дата-центры, вычислительные мощности, майнинг и искусственный интеллект. Это глобальный тренд, и Китай — один из лидеров. Новая экономика требует огромных объёмов электроэнергии здесь и сейчас. Страны, не имеющие профицита мощностей, буквально упираются в энергетический потолок. В США, например, на этом фоне обсуждается возврат в строй ранее закрытых угольных и даже атомных электростанций. Строительство новых станций с нуля занимает годы, а спрос возникает мгновенно, поэтому в ход идут консервации, догрузка старых мощностей и экстренные решения.

Насколько опасны для России первые признаки энергодефицита — это локальные перекосы или сигнал о системном отставании?

— В России история с энергодефицитом развивается давно и имеет региональный характер. Дальний Восток — дефицитный уже много лет, и этот вопрос неоднократно поднимался на высшем уровне. Обсуждались варианты строительства атомной станции, затем — угольной генерации, тем более что угля в стране много, а экспорт в Европу закрыт.

Дефицитными также остаются Северный Кавказ и юг России. Список регионов постепенно расширяется. В 2025 году стали заметны ограничения на майнинг в Сибири, в том числе в Иркутской области. Формально майнинг — не приоритетная для государства отрасль, поэтому при нехватке энергии его отключают в первую очередь. Но сам факт отключений указывает на наличие системных рисков дефицита.

Для энергетиков, кстати, легальный майнинг — это благо: это платящий потребитель. Если приходится отключать даже таких потребителей, это уже тревожный сигнал. Вывод очевиден: стране необходимо строить новые мощности, модернизировать старые станции и расширять пропускную способность сетей.

Не выглядит ли план по вводу мощностей до 2042 года слишком осторожным — и чем это может обернуться для экономики?

— Сравнивать темпы Китая и России напрямую некорректно: масштабы экономик, абсолютные объёмы и условия развития несопоставимы. Китай не испытывает санкционного давления, с которым сталкивается Россия, и его проценты роста в натуральном выражении — это совсем другие цифры.

Тем не менее России действительно нужны масштабные вводы новых мощностей, модернизация сетей, строительство подстанций и трансформаторов. Последние события лишь подчёркивают масштаб накопленных проблем. Дополнительный вызов — оборудование. Санкции показали уязвимость отрасли: долгое время в стране не производились турбины большой мощности. Сейчас ситуация начала меняться — запущено производство турбин порядка 110 МВт, но пока они установлены лишь на одной станции, в Краснодарском крае, и темпы остаются скромными.

Что касается документов стратегического планирования, к энергостратегии можно относиться скептически: она во многом запоздалая, аморфная и декларативная. А вот Генеральной схеме развития электроэнергетики до 2042 года доверия больше — в её разработке участвовал системный оператор, и документ носит более прикладной и выверенный характер. Показательно, что генсхема была опубликована даже раньше энергостратегии, хотя формально должна была её конкретизировать. Возможно, это и к лучшему: ошибки и слабости энергостратегии на неё не распространяются.

Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.