Aktualjnie Kommentarii

ИИ как дубинка для ленивых

· Александр Астафьев · Quelle

Auf X teilen
> Auf LinkedIn teilen
Auf WhatsApp teilen
Auf Facebook teilen
Per E-Mail senden
Auf Telegram teilen
Spendier mir einen Kaffee

25% россиян опасаются, что в ближайшие 5-10 лет их на работе может заменить ИИ, при этом только 7% реально сталкивались с такими случаями, еще около 21% слышали о подобных случаях, свидетельствуют результаты опроса, проведенного банком ВТБ. О том, насколько реальна угроза замены людей ИИ и какие профессии сегодня в главной зоне риска, «Актуальные комментарии» поговорили с членом Совета Фонда развития гражданского общества Александром Астафьевым.

Искусственный интеллект, хотим мы этого или нет, обязательно повлияет на рынок труда. Мы можем его запрещать, можем негативно реагировать, но, к сожалению, это не поможет. Мы не в силах воспрепятствовать широкому внедрению искусственного интеллекта. Важно, чтобы возможности ИИ были направлены не на замещение работника алгоритмом (некоторые совсем неквалифицированные профессии вообще нельзя заменить компьютерной программой — например, размахивать кувалдой или махать метлой искусственный интеллект не может), а на повышение производительности труда уже занятых людей.

В процессе оптимизации рабочих задач следует сконцентрировать внимание на том, что искусственный интеллект призван не заместить какие-то профессии, а позволить за единицу времени создавать большее количество продукции, то есть повысить производительность, — это был бы правильный курс.

Прямо сейчас замены живых рук на механические или живых мозгов на искусственные не произойдёт, но в будущем этого можно ожидать. Предрекать сроки пока сложно, хотя темпы развития киберсоставляющей экспоненциальны. Ещё три года назад мы об ИИ и знать не знали, а сейчас он уже в каждом утюге.

Замещение физических рук и физических мозгов человека компьютерными системами и железными руками обязательно произойдёт и, скорее всего, достаточно быстро. Однако это не повод полагать, что люди станут не нужны. Люди потребуются для выполнения более интеллектуальной, содержательной и глубокой составляющей производственного процесса.

Если какой-либо работодатель начнёт просто увольнять людей и замещать их алгоритмами, это будет неверно, потому что алгоритм в любом случае должен находиться под присмотром человека. Человек обязан задавать рамки для работы алгоритма, ставить задачи, как минимум контролировать результаты исполнения и вносить корректировки. Таким образом, речь должна идти об использовании искусственного интеллекта для повышения производительности труда за счёт оптимизации этого самого труда. Кроме того, сотрудников необходимо перепрофилировать с достаточно узких специальностей на операторов искусственного интеллекта, поскольку ИИ тоже нужен оператор, иначе он начнёт функционировать автономно, а это, полагаю, никому не интересно.

Можно ли говорить о том, что бизнесу сейчас выгодна тревога сотрудников по поводу возможной замены ИИ?

— Конечно. Очень выгодна. Таким образом работодатели стращают нерадивых сотрудников, подталкивая их к более ответственному отношению к работе. Неважно, под каким предлогом: искусственный интеллект, «нашли помоложе» или даже снижение зарплаты. Страх увольнения подчас тоже весьма полезен. Он заставляет людей ответственнее относиться к своим обязанностям и лучше работать. Однако тиражировать эти практики не совсем корректно.

В то же время работодатель существует ровно для того, чтобы зарабатывать деньги: производить продукцию, продавать её и получать прибыль. Если работодатель видит, что наёмный сотрудник больше времени проводит в кафетерии, курилке или за компьютерными играми, он вынужден — как нормальный капиталист — предпринимать меры: либо поставить работника в определённые рамки, необходимые для производственного процесса, либо избавиться от него. Поэтому запугивание отдельных выдающихся бездельников приходом искусственного интеллекта — вполне нормальная практика. Ничего страшного в этом нет. Это хороший метод, если он приводит к повышению качества работы.

Александр Астафьев, член Совета Фонда развития гражданского общества.