Внутриполитический эффект иранского решения Трампа
· Максим Минаев · Quelle
Решение Белого дома пойти на перемирие с Ираном и возобновить с ним переговорный процесс помимо военного и внешнеполитического имеет ещё и серьезный внутриполитический эффект. Оно оказывает влияние на позиции Республиканской партии (GOP) в контексте её участия в кампании по промежуточным выборам в обе палаты Конгресса.
А также позволяет лучше понять политическую сущность администрации Дональда Трампа. В частности, «подсвечивает» реальный политический профиль отдельных представителей её руководящего звена.
Для GOP остановка вооруженного конфликта имеет безусловно позитивное значение. Затягивание противостояния с Тегераном ослабляло потенциал республиканцев в предвыборном состязании. У оппонентов из Демократической партии появлялось всё больше возможностей как для проведения медиа-кампаний против Белого дома, так и «нацеленных» информационных атак на GOP и её кандидатов в отдельных штатах.
Помимо этого, конфликт на Ближнем и Среднем Востоке создавал всё больше условий для роста межфракционной напряжённости среди республиканцев. Понятно, что партии вряд ли угрожал внутренний раскол. Но внутри неё вполне могли сложиться две крупные группировки, «камнем преткновения» между которыми было бы отношение к войне с Ираном. Однако в итоге воплощения такого сценария удалось избежать.
Интрига значения перемирия для GOP заключается в том, что в наст. вр. позитивного эффекта на электоральные позиции партии оно ещё не оказало. Отставание между республиканцами и Демпартией сохраняется и даже имеет тенденцию к некоторому увеличению. Правда, пока исключительно в общефедеральном регистре. Так, согласно исследованию Morning Consult от 6 апреля, рейтинг демократов составлял 45%. В свою очередь республиканцев поддерживали 42% опрошенных. По данным опроса Economist/YouGov от 7 апреля, в пользу Демпартии высказывалось 44% респондентов, а в пользу GOP – 42%. Наконец, согласно исследованию RMG Research от 10 апреля, уровень поддержки демократов поднялся до 49%, в то время как республиканцы могли рассчитывать на 44%.
В том, что касается кабинета Трампа, то вооруженное противостояние и связанный с ним переговорный процесс в весьма невыгодном свете выставили двух основных переговорщиков Белого дома на направлении – Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера. Как стало ясно сейчас, в преддверии начала конфликта они вели переговоры с Тегераном, держа «кольты за спиной». Их задачей было не достижение компромисса, а затягивание времени для того, чтобы США и Израиль лучше подготовились к удару по Ирану. Понятно, что доверять таким переговорщикам после всего произошедшего весьма сложно.
Причем наиболее опасна в этом плане фигура Кушнера. В переговорах с иранскими властями он формально никого не обманывал и не обманывает. Так как официально просто не занимает в администрации Трампа никакой должности. Кушнер может говорить и обещать что угодно, но Вашингтону ничего не стоит дезавуировать все его слова. Именно из-за неформального характера участия зятя Трампа в подобных дипломатических миссиях.
В то же самое время перемирие показало, что главным и подлинным миротворцем в команде Трампа является вице-президент США Джеймс Дэвид (Джей Ди) Вэнс. Он последовательно выступал и выступает за мирное урегулирование трений с Ираном. И в этой связи далеко не случайно, что именно Вэнс возглавит американскую делегацию на переговорах с иранской стороной в Пакистане. Для вице-президента участие в них станет первой серьезной внешнеполитической заявкой на выдвижение кандидатом от GOP в президентской гонке 2028 г.
Максим Минаев, кандидат политических наук, руководитель Отдела внешнеполитических исследований Центра политической конъюнктуры.