История под контролем

В. Ломоносова Борис Межуев.

— Мне сложно представить, как оформить защиту исторической правды в какие-то правовые нормы.

С одной стороны, у нас есть представление о возможности однозначного прочтения любых исторических событий, и для русского человека действительно существуют сакральные вещи. Было бы неправильно, если бы в России кто-то открыто стал критиковать участие Советского Союза во Второй мировой войне или само создание российской государственности вне зависимости от того, насколько это является исторической правдой, хотя это, конечно, правда. Это вещи сакральные, и Россию необходимо оградить от риска пропаганды ревизионизма, который в определённых случаях действительно вреден и должен быть исключён. В ряде стран Европы, например, существуют законы, запрещающие отрицание Холокоста. В России сопоставимое с ним значение имеет Вторая мировая война, и поэтому ревизионизм здесь недопустим.

С другой стороны, если начинать это расширять, используя категорию исторической правды, то в этом кроется серьёзный риск. В истории России немало фактов, допускающих неоднозначное прочтение. Это касается, например, московского и петербургского периодов, реформ Петра Великого. Существует целый ряд концепций, согласно которым эти реформы нанесли урон России. Я с такими концепциями не согласен, но, тем не менее, они есть и остаются влиятельными. Существует и прямо противоположная позиция, утверждающая, что без них России вообще бы не было. Что касается советского периода, то и здесь, на мой взгляд, можно говорить о множестве различных интерпретаций. В этом смысле никакой однозначно принятой исторической правды не существует.

Есть большой риск, что в итоге от всех потребуют соотноситься со школьным учебником, что было бы довольно странно, поскольку история живёт в том числе за счёт переосмысления устоявшихся истин.

Борис Межуев, политолог, доцент философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.